– А, здравствуйте, господин Чжан. Проходите. Я как раз закончил.
– Я пришёл узнать, как дела у детектива Пака.
– Вы уже видели эту страшную женщину возле его палаты? – доктор изобразил испуг и брезгливость.
– Я поражён не меньше вашего. Вы проверили документы, она точно его мать?
– К сожалению, да.
– И что она решила?
– Пока его мозг будет подавать сигналы, она хочет, чтобы мы держали его на аппаратах. И даст согласие на отключение только когда сигналы прекратятся.
– Не слишком ли это жестоко по отношению к нему?
– Физически нет, поскольку его тело ничего не чувствует. А вот с точки зрения души… Я бы не тянул.
– Понимаю. Но разве вы не рекомендовали ей поговорить с ним в надежде, что он отреагирует?
– О поверьте, я целую лекцию ей прочитал. В ответ она прочитала мне нотацию, как себя вести и не указывать людям, когда они сами лучше знают. Она сказала, что её старший сын стал самым большим разочарованием в жизни. Он не оправдал ни единой надежды, которые она на него возлагала, и стал полной противоположностью того, что она хотела в нём видеть. Поэтому теперь ей нужно время, чтобы осознать случившееся.
– Помню, в юности он рассказывал, что родители были категорически против его службы в полиции. Поэтому он сбежал из дома и поступил им вопреки. И что вы думаете на этот счёт?
– Знаете, господин Чжан, мне кажется она просто хочет отыграться на нём. С учётом того, что вы сейчас рассказали, скорее всего у неё глубокая психотравма. Она наверняка из гиперопекающих родителей, которые всегда лучше знают, как их детям жить. Но он не позволял ей управлять своей жизнью. И теперь, когда сын без сознания, она наконец может принимать решения за него. У меня была пара таких случаев.
– Думаете, она не скоро его отпустит?
– Думаю да. Она будет тянуть время и пользоваться своей властью.
– Выходит, мать ни разу не подошла к сыну?
– Да. Говорит, это лишнее и что она ни за что не переступит порог палаты, пока он там. А ещё спрашивала какое похоронное агентство самое лучшее у нас.
Исин раздражённо фыркнул, вцепившись в подлокотники кресла.
– А мы можем как-то обойти её решения?
– Увы. Как его законный опекун только она решает всё, включая то, кого пускать в палату. Если ей не нравится врач или медсестра, она требует их замены. В данных обстоятельствах мы ничего не можем сделать.
– Один человек хочет навестить Хёншика, но мать категорически против. Когда она приходит и уходит, чтобы можно было посетить его без её ведома?
– Боюсь, я снова вынужден вас разочаровать. Она приходит к открытию больницы и уходит перед закрытием. Весь день проводит здесь, ест и пьёт в столовой.
– Ничего себе, контроль! Надо что-то придумать.
– Давайте дадим ей время. Возможно она смягчится или примет итоговое решение и тогда можно будет что-то сделать.
– Хорошо, доктор, но пожалуйста, держите меня в курсе. До того, как его отключат мне очень надо попасть к нему самому и привести с собой его девушку.
– Договорились.
Озадаченный сверх меры, Исин покинул больницу и отправился выпускать из клетки Сору. Следователи дади заключение о том, что девушка, скорее всего невиновна. Никаких, даже косвенных, доказательств не было против неё обнаружено. И хотя подозрения всё-таки оставались, следствие сосредоточилось на лысом мужчине. Вот его в странных местах и контактах на видеокамерах заметили несколько раз. И факт покупки им ножей, именно таких, каким был ранен детектив доказан безоговорочно. Плюс по габаритам он как раз мог нанести все эти травмы. Однако никаких личных данных о нём всё ещё не было известно. При этом следователи выяснили, что он состоит в банде, куда под прикрытием был помещён Хёншик. А Сора уточнила, что именно этот человек Хёншика перед бандой и раскрыл. Эти её показания чётко согласовывались с собственноручным протоколом детектива, который он написал после окончания работы под прикрытием.
Ориентировки на лысого маньяка были в тот же день разосланы во все подразделения полиции Кореи. В отношении Соры прекратили производство по делу, она больше не являлась подозреваемой. Исину пришлось раскрыть перед руководством их с детективом связь, показать то сообщение и рассказать, чему он сам был свидетелем. Только тогда девушку согласились отпустить.
– Ты был у него, сонбэ? – спросила Сора, когда он привёл её в свой кабинет.
Исин рассказал ей всё, что знал и про мать, и про состояние детектива, и свой разговор с врачом.
– Надо что-нибудь придумать. Я не смирюсь с таким решением его матери.
– Мы придумаем. Я тебе обещаю, Сора.
Девушка, к его удивлению, свободе не обрадовалась, написала заявление на отпуск и заперлась в квартире на несколько дней. Исин хотел с ней связаться, звонил и даже стоял под дверью, но она не пустила, а позже выключила телефон. Что ж, у каждого свой способ пережить потерю, очевидно, для Соры это одиночество.
Неделю спустя она появилась в участке, худая, с грязной головой, темными кругами под глазами, в мятой форме. Сора сухо поздоровалась с коллегами, выслушала заверения в дружбе и слова поддержки. Все надеялись, что её оправдают в этом деле, тем более детектива недолюбливали. Но внешний вид девушки удивлял всегда аккуратных полицейских, ведь он определялся строгими регламентами.
Сора хотела рассказать всем, как они ошибались насчет Пак Хёншика, но вовремя вспомнила, что с другими детектив и правда был довольно резок, груб и нетерпим. За эту неделю она трижды пыталась попасть в палату, но мать Хёншика как демон преисподней бросалась на неё, вызвала охрану и всячески ей препятствовала. У Соры даже было несколько синяков и царапин от неё. Врачам пришлось её защищать. Какая ужасная женщина, решила девушка, впервые иначе взглянув на Хёншика. Внешне они были похожи и наверняка он унаследовал от матери какие-то черты характера. Может быть его непримиримость, жёсткость, ревность, всё это и было наследственным. Только Соре было не легче от таких выводов. Она хотела его увидеть, хотела взять его за руку, поцеловать губы, сказать, что очень скучает по нему. Хотела нормально попрощаться. А в итоге даже через стекло его не увидела.
Исин вызвал её в свой кабинет.
– Ты готова вернуться к работе?
– Я уже вернулась.
– Корейский полицейский не может так выглядеть. При всей моей доброте, ты сейчас должна уйти, чтобы привести себя в порядок.
Сора задумчиво почесала немытые волосы, осмотрела помятую рубашку и брюки с пятнами. Затем, не говоря ни слова, вышла из кабинета и пропала на два часа. Вернулась девушка в наглаженной чистой форме с аккуратным хвостом из чистых волос на затылке и лёгким макияжем. В глазах по-прежнему плескалась боль, на лице равнодушная маска. От неё веяло холодом и спокойствием.
Исин отрядил Сору патрулировать улицы. Девушка по уставу поклонилась и отправилась работать. Пройдет время, она свыкнется с потерей и продолжит жить, подумал суперинтендант.