В палату вбежала медсестра, а сразу за ней врач. Сора испуганно смотрела на них.
– Вы тут что-нибудь трогали? – обеспокоенно спросила медсестра.
– Только его брала за руку, мне сказали, что можно.
– А приборы? Провода? Кнопки?
– Ничего не трогала. Клянусь. Что это всё значит?!
Сора испугалась, что чем-то навредила детективу и ускорила его уход.
– С его датчика на пальце поступил сигнал как будто он его нажал, а приборы фиксируют повышение показателей, – ответил доктор Квон. – Смотрите, пульс и давление немного выросли.
Он подошёл к Хёншику, достал фонарик, открыл пальцами его веки и посветил. Руки врача вдруг повисли как плети.
– Что?! – всхлипнула Сора, дрожа от ужаса.
– Он реагирует. Вы с ним говорили? Трогали его? А впрочем, пойдёмте ко мне в кабинет. Медсестра Чу, вызовите дежурного врача и зафиксируйте все изменения, полный осмотр, КТ, МРТ, свежие анализы. Никого не пускать, никаких решений без меня не принимать. Опекуна тоже не пускайте и ничего ей не объясняйте
– Да, доктор, – улыбнулась медсестра.
Сора ещё не понимала, что происходит, её обняли за плечи мужские руки и куда-то вели. Доктор Квон очень высокий и рядом с ним девушка почувствовала себя хрупкой. Почти забытое ощущение. Раньше она так себя ощущала только рядом с Хёншиком. Врач усадил её в кресло, закрыл на замок дверь.
– А теперь расскажите мне, что именно вы делали в палате.
– Я… взяла его за руку. И держала, – Сора едва справлялась с эмоциями, у неё дрожали руки и доктор выдал ей успокоительное.
– Продолжайте.
– Я просто говорила, рассказывала всё, что было за эти полгода. Делилась с ним мыслями. Сказала, что не приму его смерть, буду думать, что он меня бросил. Буду ревновать, представлять, что он меня бросил ради другой. Держала его за руку. И поцеловала в губы. Один раз. Я не могла удержаться. А потом просто ушла. А он?! Что с ним теперь будет?!
– Вы молодец! Это то, что я просил делать его мать всё это время. Но она ни разу не сподобилась. Не зашла к нему, не заговорила, не дотронулась. А вы всё это сделали. Надо было вас раньше позвать. Его изменения говорят о том, что он вас почувствовал. Услышал. И... Он возвращается.
Сора снова расплакалась, спрятав лицо в ладони и долго не могла прийти в себя. Радость затопила её, сердце в груди колотилось как бешенное. В конце концов девушка кое-как успокоилась.
– Теперь вы дадите ему шансы? – спросила она, высморкавшись.
– Да. Теперь дам. Как только он откроет глаза и сможет нам ответить, мы устраним его мать и позовём вас. Но процесс восстановления может оказаться долгим и непростым. Однако если вы будете рядом, всё сложится хорошо.
16. Перемен требуют наши сердца
Сора возвращалась в участок, словно летела на крыльях. Бросив на свой стол сумку, она ворвалась в кабинет Исина, который только и успел встать из-за стола. Девушка повисла у него на шее, часто всхлипывая.
– Что случилось? Ты плачешь или смеёшься? – не разобрался суперинтендант.
Девушка отстранилась, положив руки на его плечи и глядя в глаза сказала:
– Ему стало лучше после моего визита.
Исин не сразу понял, о чём она, но когда понял, сам обнял девушку и улыбнулся.
– Я тебя поздравляю. Но как? Почему?
– Доктор сказал, это потому, что он меня почувствовал. Я говорила с ним и прикасалась к нему. Сначала ничего не происходило, а потом датчики запиликали, все сбежались и выяснилось, что с его датчика под пальцем поступил сигнал. Он ещё не реагирует на боль и не пришел в себя. Но зрачки реагируют и показатели выросли. Он будет жить, сонбэ.
Суперинтендант смотрел на девушку и не мог отвести от неё глаз. Она буквально светилась, улыбалась широко и искренне, и в этот момент была чудо как хорошо. Исин поймал себя на мысли, что она ему сейчас невероятно нравится.
Когда она ушла, он сам набрал врача, чтобы уточнить ситуацию. Доктор уже не был так оптимистичен. Да, положительные подвижки есть, но это ещё не гарантия. Иногда пациентам становилось лучше, иные даже приходили в себя, но потом всё равно умирали. Он посетовал, что зря поторопился обрадовать Сору.
Через пару дней доктор Квон позвонил сам и попросил его участия в том, чтобы сменить опекуна.
– Вы хотите обратиться с этим вопросом в суд? – уточнил суперинтендант.
– По другому не получится. Госпожа Гу не даёт ничего делать, не разрешает проводить мероприятия, чтобы помочь пациенту выйти из комы. Она не хочет слышать ничего об улучшении. Говорит, что уже смирилась с его смертью, для нее он мёртв и не надо, мол, давать ложных надежд. Но надежда есть! Только ей надо помогать. Нам нужно колоть ему препараты, делать физиопроцедуры, а она ничего не подписывает. Упёрлась в свою религию, мол, ей вера не позволяет, бог сам всё решит и знает, как лучше. Требует, чтобы не вмешивались. А ещё считает, что мы её обманываем, чтобы просто выкачать из семьи деньги за якобы лечение. Она не понимает, что её сыну дан редкостный шанс, но она ведёт себя так, будто уже его похоронила. А я не хочу сдаваться, выходы из глубокой комы случаются редко.
– Скажите ей, на бога надейся, но сам не плошай.
– Говорил. Кажется госпожа Гу просто фанатик, она отказывается понимать. Я буду обращаться в суд за принудительной сменой опекуна и хочу попросить вас выступить в этой роли.
– Меня?! А как же Ким Сора?
– Боюсь, суд не пойдёт навстречу ей. Во-первых, они не связаны никакими узами, не находятся в браке. И она сильно моложе, а вы с ним одного возраста, к тому же она – простой патрульный, а с вашим статусом у суда будет больше доверия. Кроме прочего госпожа Гу будет наверняка давить на то, что преступник, напавший на детектива, ещё не найден, а Сора была первой подозреваемой.
– Да, есть такая проблема, – согласился Исин.
– Поэтому я и хочу просить вас стать его опекуном. Обещаю, вашей работе это никак не помешает. Я лишь буду иногда присылать вам на подпись бумаги и писать отчеты о его состоянии. Могу даже это всё передавать через госпожу Ким.