Быть девушкой Руслана - статусно. Её видно издалека. Но только сейчас я понимаю, насколько я внешне изменилась и как сложно меня не заметить. Раньше было запросто.
Ему же как будто побоку всё это внимание. Он спокойно обходит машину, открывает багажник, принимается доставать оттуда пакеты с брендовой одеждой. Набирает в каждую руку по несколько штук, захлопывает багажник и направляется в сторону нужного подъезда.
Я иду за ним. Мы проходим мимо притикших старушек, заходим в подъезд с обшарпанными стенами и поднимаемся на третий этаж. Мне почему-то стыдно перед Русланом за эту облупившуюся старую краску, за запах кошачьей мочи и следы плевков на тёмно-сером бетоне. Останавливаюсь у квартиры с чёрной металлической дверью.
- Ты здесь живёшь? - кивнув на неё, спрашивает Руслан.
- Да.
- Ясно. Поставлю пакеты сюда.
Он опускает пакеты рядом с дверью. Их не меньше десятка.
При подъезде к Москве, я созвонилась с Олькой, и та сказала, что мама спит. Услышав это, я мысленно выдохнула - проблема с занесением цветов и множества вещей в квартиру, отпала сама собой. Теперь же я напряжённо размышляю, не проснулась ли мама за то время, что мы ехали сюда. То, что она такой командировки не поймёт - для меня совершенно очевидно. И потому вещи я собираюсь спрятать. Хотя бы до поры до времени.
- Я бы пригласила тебя,- мнусь я, - но...
- Не нужно, - качает головой Руслан. - Я всё равно бы не вошёл. Ты достойна лучшего. Подумай об этом. Всё, побежал. До понедельника.
Он целует меня в губы, и я чувствую, как ему здесь дискомфортно. И потому не смею задерживать, хотя прощание кажется мне чересчур быстрым.
- До понедельника, - тихо отзываюсь я уже ему в спину.
Некоторое время стою у двери, слыша, как затихают на лестнице внизу его шаги. Затем, изогнувшись, и придерживая букет плечом, открываю ключом дверь. Раскрываю её, чувствуя уже знакомый запах, вхожу, укладываю на трюмо букет. Возвращаюсь за частью пакетов. Ставлю их в коридоре. Возвращаюсь за оставшимися, заношу их, закрываю за собой дверь.
В коридор выбегает Олька. Она, похоже, хотела что-то рассказать, но, завидев меня, охает и едва не оседает на пол.
Глава 17.2
- Ах-ре-неть... - выдыхает Олька.
- Оль, привет. Послушай, я...
- Ах-ре-не-ть... - лупит глаза сестра. - Это вообще ты?
- Я, Оль, - закатываю глаза я. - Уймись, прошу тебя. Мне срочно надо...
Сестра, держась за голову, подходит ко мне. Глаза круглые, рот буквой "о". Щупает моё платье, смотрит на цветы, на пакеты, удивлённо качает головой.
- Наташ, что это, откуда?
Она в таком изумлении, что приходится рассказать. Кратко, конечно, но суть передаю.
- Нифига себе! - восклицает сестра. - А он ещё здесь? А на него можно взглянуть?
- Оль...
- Ну, хоть одним глазком...
- Оль, да послушай ты меня! - не выдерживаю я. - Мне срочно надо спрятать это всё, - я поочерёдно вынимаю серьги с бриллиантами из ушей. - Чтобы мама не увидела!
- Она спит, - говорит Олька. - Вообще не парься. У неё температура подскочила, она жаропонижающего выпила, я ей чаю принесла, а она не попила толком и уснула. Я ей лоб потрогала минут десять назад, нормальный, вполне.
- Слушай, - беспокоюсь я. - А ты врача не думала вызвать?
- Думала. Но она сказала - не надо. Сказала, что это не повод для вызова скорой. А в поликлинику у неё сил нет идти. Ты же маму знаешь...
- Ясно, - говорю я. - Слушай, все эти вещи надо куда-то убрать.
Снимаю с плеча сумочку, вешаю на крючок.
- Ну, вещи ты, допустим, уберёшь, - говорит Олька, оглядывая бумажные пакеты. - А с цветами-то что делать будешь?
Я уже думала об этом.
- Скажу, что на работе подарили. Только цветы - ничего страшного. Много, конечно, но скажу, что в компании так принято. Всем коллективом, типа, скидываются.