– Ладно, хорошо, будь грубой. Почему бы и нет?
Куда делось наше игнорирование друг друга? Мы пришли к своего рода соглашению, или он забыл?
Заговариваю с ним, читая мелкий шрифт в заявлении:
– Я не была грубой, просто... Ладно, я занята. Вот и все.
Раздражение сочится из моего тона.
Эти штучки-дрючки, на которые я смотрю, кажутся достаточно запутанными, так что мне нужно не спешить и сосредоточиться на задании, которое у меня под рукой.
– Хорошо, я все равно не горю желанием знать. Это, наверное, что-то умное, типа IQ-теста.
– Ничего из вышеперечисленного.
– Прекрасно, – он огрызается.
– Прекрасно, – огрызаюсь в ответ.
Устанавливается тишина, и я возвращаюсь к утомительной работе, которую выполняла. Я сижу. Круз рыбачит. Слышны только крики чаек и стук пальцев по клавишам.
– Может, перестанешь? Ты пугаешь рыбу.
Закатываю глаза. Он не может меня видеть, но я все равно это делаю, и теперь стучу по клавишам еще сильнее.
– Да, конечно – я улыбаюсь себе, довольная своей маленькой местью.
Один готов, осталось еще два. Я должна понять, как это делается, вся введенная мною информация одинакова, так что копирую, вставляю и повторяю.
И тогда я слышу свист. Раздражающий свист. Круз свистит. Это началось на высоких нотах, потом перешло на низкие. Звук противный и приводящий в ярость, и так как Круз продолжает, то от моей сосредоточенности не остается и следа. Я с яростью захлопываю крышку на своем ноутбуке.
Поворачиваюсь к нему, вопреки здравому смыслу, но он сидит ко мне спиной.
– Ты не против? То, что я делаю, требует дотошности, так что я бы предпочла, чтобы ты насвистывал свою мелодию где-то в другом месте.
Круз медленно поворачивает голову ко мне.
– Что это был за язык? О чем ты, черт побери, говоришь?
Этот мужчина меня бесит. Я встаю, взяв ноутбук под мышку и чашку с кофе в другую руку.
– Извини, длинные слова пугают тебя? Бедняга. Все в порядке. Но, офицер, Ваше недостаточное знание языка сложно понять. Я имею в виду, что Вы оказались всего-навсего пещерным человеком, – поглаживаю его по макушке, а он сбрасывает мою руку.
– Ты всегда говоришь вот так? Почему не можешь немного расслабиться? Мы не в колледже.
Он что-то бормочет про недотрогу, но затем все же сосредотачивается на воде.
– Я расслаблена. Мне нравится веселиться, как и другим. Просто предпочитаю использовать при этом большой словарный запас. Это для меня. Это доказывает, что у меня есть интеллект в отличие от некоторых людей.
Круз вытягивает удочку из воды, встает и бросает ее на причал, и теперь я знаю, что расшевелила его. Он подкрадывается ко мне. Шляпа слетает с него и приземляется на причал. Его волосы растрепаны и, если не ошибаюсь, пар валит из ушей.
– Ты бы не узнала веселье, даже если бы оно сидело у тебя на лице и танцевало макарену.
Нет, он просто не мог этого сказать. Я чувствую, как злость проносится по моим венам как скоростной поезд. Не позволю ему так влиять на меня своими глупыми словами
– Неужели? Хорошо, возможно, если бы ты не проводил все вечеринки, сидя на своем лице, тогда, вероятно, тебе не пришлось бы быть копом по найму в двадцать четыре года. Ты необразованный, невежественный засранец.
Он сжимает губы в жесткую линию и закрывает глаза.
О, Господи, я его разозлила.
– Слушай сюда, богатенькая выскочка. Ты не должна использовать длинные слова, чтобы заставить людей думать, что умнее, чем среднестатистический человек. Я был офицером морской пехоты в звании штаб-сержанта, командуя взводом в Афганистане и Ираке. Я видел и испытывал вещи, о которых ты только читала в книжках или видела в новостях. Так что не стоит стоять и намекать, что я дурак, потому что не всегда использую обширный словарный запас, чтобы объясниться.
Я в ступоре. Сглатываю, чувствуя себя дурой. Он не заслужил этого. Наверное, лекарства все-таки не работают. Чувствую себя паршиво. Действительно не знаю, что сказать теперь. Я сбита с толку. Ставлю свою кружку и ноутбук на причал и встаю, уперев руки в бедра.
Круз скрещивает руки, выглядя вполне довольным моим молчанием. Придвигается ко мне, его нос у моего лба. Его дыхание обдувает мое лицо. Он кусает свою нижнюю губу, ожидая, пока я подниму глаза. Берет меня за подбородок и поднимает его вверх, чтобы встретиться со мной взглядом. Я чувствую, как мое дыхание останавливается. Убираю его палец, уже не зная наверняка, зачем я здесь все еще стою.
– Язык проглотила, Репка? – он облизывает губу, которую только что кусал. Его наглые голубые глаза будто задают вопрос. Я открываю рот, желая сказать что-нибудь, что угодно, лишь бы сбить его с толку. Он удерживает взгляд, будто молча побуждает говорить. – Дорогая мисс Ханнум, для разнообразия из вашего маленького милого ротика не слышно ни звука. Какой приятный сюрприз!