Я слышу это в своей голове, мое подсознание требует говорить, Харлоу, скажи или сделай что-то, черт побери!
– Раз уж ты ничего не можешь сказать своим самоуверенным нахальным ротиком, – он низко рычит, – может быть, я должен положить что-то в него?
Что?
Моя естественная реакция на то, что собирается случаться, не оглушает меня, это пугает меня, и изо всех сил я толкаю этого нахала с причала в залив.
Круз врезается в воду, размахивая руками и ногами, хватая ртом воздух.
– Сволочь! Как ты мог? Ты всего лишь самодовольный хам!
Парень погружается в воду, покачиваясь вверх и вниз. Что за игру он ведет?
– Харлоу, помоги, пожалуйста, я... – Круз погружается, потом всплывает снова, откашливаясь и погружаясь вновь.
Что он пытается сделать?
Он снова уходит под воду. И больше не всплывает. Я жду и жду. Смотрю с пирса, пытаясь разглядеть, где он. Ничего, кроме нескольких всплывающих пузырей.
Дерьмо!
Неужели он утонул? Я смотрю на другую сторону причала – ничего. Внутри нарастает паника, я начинаю звать на помощь.
– Кто-нибудь, помогите. Быстрее!
Волнение переполняет меня, и я дергаю себя за волосы, пока не вижу, как Макс вылетает на верхнее патио.
Я кладу руки на колени и пытаюсь что-то разглядеть за старыми деревянными досками.
О, нет! Я не вижу его! В воде слишком темно.
Неожиданно я оказываюсь схвачена за руку, брошена в воду и, находясь в панике, не в силах дышать правильно, чувствую, как вода заполняет легкие. Я не могу этого вынести и не могу кричать. Я собираюсь умереть. Так вот как я умру. Слыша приглушенные шум, разговоры, крики и плеск вокруг меня, по мере того как я глубже ухожу в соленую воду. Закрываю глаза, желая быстрого конца, а не долгой, мучительной смерти. Вспышки прошлого проигрываются в голове. Смотрю фильм о своей жизни – хорошей, плохой, печальной. Я не хочу, чтобы это было последним, о чем я думаю, перед тем как меня настигнет смерть. Я умоляю, Боже, только не это, пожалуйста, не это.
Чувствую, как мое тело дергают. Руки вокруг моей талии тащат меня из воды наверх, я ударяюсь о твердую поверхность. Несколько раз моргаю после того, как меня бьют по щекам и поворачивают голову набок. Я выталкиваю воду из легких. Снова закрываю глаза, которые сильно горят из-за попавшей в них соленой воды.
– Она не умеет плавать. Проклятье! Как это произошло?
Я слышу, как вопит Уиллоу, и звук хлопков по голой коже, крики, а потом чьи-то руки обхватывают меня за плечи.
– Харлоу, Харлоу, ты слышишь меня?
Я делаю глубокий вдох. Легким становиться больно, но я продолжаю и моментально захожусь в кашле, выплевывая еще больше воды. Уиллоу смотрит на меня, мое лицо в ее руках. Она фокусируется на нем.
– Слава Богу, Хар. Ты в порядке? Хочешь поехать в больницу? Что случилось?
Меня окружает неразбериха. Передо мной мелькает множество лиц. Уиллоу пытается убрать меня с деревянных досок. Она кричит на Круза.
– Козел! Как ты мог так поступить с ней? Она не умеет плавать. Никогда даже не училась. Если я и не считала тебя сволочью полторы недели назад, то, Боже, позволь мне сказать, что я думаю о тебе сейчас.
Она оставляет меня и напускается на него, они кричат, указывая на меня, на причал, на воду и на мой... о, Боже! Мой ноутбук! Он абсолютно промок и уничтожен. Просто залит. И тут я чувствую, как слезы щиплют глаза, текут по щекам и вместе с ними вымывается оставшаяся соль. Через меня проходит сложная смесь эмоций. Грусть, беспокойство и просто усталость. Я так устала, что хочу обратно в постель, хотя сейчас всего лишь семь утра.
Я обнимаю свои колени и застываю, как обычно делаю, когда взволнована. Макс подходит ко мне и наклоняется так, чтобы мы с ним стали на одном уровне. Его рука лежит на моем колене.
– Харлоу, ты в порядке? Он не хотел этого. Он понятия не имел, что ты не умеешь плавать.
Я не отвечаю. Я все еще в шоке и дрожу от прошедшей перед глазами собственной жизни.
Поднимаюсь, Макс помогает мне, и хватаю свой ноутбук, с которого капает вода. Чувствую себя побежденной. Уиллоу и Тея пялятся на меня. Они подходят ближе, и мы, переплетя наши руки, как обычно делаем, спускаемся обратно к дому.
Круз останавливает меня за руку и заговаривает:
– Репка, подожди, я... я, ладно, ты знаешь.
Он не может найти слов. Единственные слова, которые могли бы сгладить произошедшее, он сказать не сможет.