В глазах у него появляется проблеск надежды, когда я говорю это, сочетание осторожности и вызова.
– Я поверю в это, когда увижу.
Встаю перед ним, чувствуя себя абсолютно расслабленно, больше, чем когда-либо раньше. Странно, что чувствую себя так, разговаривая с ним, но приму это, несмотря ни на что. Мы можем попробовать отложить наши разногласия в сторону, сделать это лето великолепным и, возможно, только возможно, развить из этого дружбу.
– О, могу ли я сказать то же самое о Вас, мистер Взрослый? Я перечислю все, когда увижу это.
Он закатывает глаза:
– И давай начнем прямо сейчас, мисс Непринужденность. Веселые и беззаботные женщины не используют слова вроде «перечислю». Хочешь верь, хочешь нет. Просто попробуй быть немного менее высокомерной, окей?
Он знает, что значит «перечислять». Интересно.
Я вздыхаю:
– Думаю, что могу попытаться. Это станет нашей игрой. Совсем скоро у меня будет работа, где мне придется быть серьезной все время. Нет лучшего способа дать себе передышку, чем расслабиться.
Он встает с кровати и собирается уходить, оставляя меня наедине с моими мыслями.
Круз поворачивается ко мне:
– Совсем забыл. Я ухожу, а тебе остается вот это, – он вручает мне картонную коробку. – Это моя первая попытка быть взрослым.
Скольжу ногтем по плотной ленте, держащей коробку закрытой и, придерживая рукой, вытаскиваю новенький ноутбук.
Он заменил его.
Я замираю, наслаждаясь его заботой.
– Портер сказал, над чем ты работала, когда он намок. Мне правда жаль, что твои старания пропали, но надеюсь, что у тебя не займет много времени, чтобы заполнить информацию снова, и ты сможешь отправить заявления как можно скорее.
Провожу рукой по гладкой черной поверхности ноутбука и понимаю, что все-таки для Рафаэля Круза еще есть надежда.
– Послушай, я дам тебе разобраться с ним. Я просто хотел поступить правильно.
Смотрю на него и улыбаюсь:
– Я рада, что ты сделал это. Спасибо, Круз. Это действительно был взрослый поступок.
Он подмигивает мне и, повернувшись, поворачивает дверную ручку. И бросает через плечо:
– Я рад, что ты остаешься, Репка. Увидимся позже.
Да, для Рафаэля Круза еще есть надежда.
Глава 6
Так ты король недоумков?
Круз
Мне нужен секс. Прошло уже больше недели. Эта работа убивает. Все эти сверхурочные отлично оплачиваются, но я отвратительно себя чувствую из-за бедного Морти. Он не получает достаточно физической нагрузки. Я должен изменить это и как можно скорее. Сегодня выходной, и мы все идем гулять, так что есть надежда.
Трудно поверить, что уже почти День Независимости. Последние несколько недель, с тех пор как я и моя соседка поладили, были великолепны.
Харлоу не такая уж плохая. Она немного оттаяла, теперь хихикает над моими неуместными шуточками, признает мое существование и реально беседует со мной. Она по-прежнему время от времени использует «сложные слова», но я многозначительно смотрю на нее, а в ответ получаю противное закатывание глаз и тот самый взгляд, призванный поставить на место. Мы развлекаемся в доме, пьем на причале с остальной компанией. Пока остальные плавают, она сидит, едва касаясь ногами воды. Возможно, я дам ей несколько уроков плаванья. Она не знает, что упускает.
Я понял, что она не так уж высокомерна. У ее родителей, Джо и Аннабет, есть деньги, и как-то вечером, когда мы валяли дурака, она рассказала нам, что ее мать была кем-то вроде хиппи. Мама Харлоу работает в социальной службе, сама выращивает овощи и все такое. Ее отец, с другой стороны, из богатой семьи, «старые деньги» и достаточно большие. Он адвокат. Ему пришлось пойти по стопам отца. Они встретились, когда ее мама была социальным работником, имеющим отношение к делу, которым отец Харлоу тогда занимался. Она объяснила, что он был таким же свободным и независимым, как ее мама. Рассказывала нам, что они родственные души, и прочее дерьмо. Одна женщина на весь остаток жизни. Это невозможно.
Дедушка и бабушка Харлоу возненавидели тот факт, что их сын собирается жениться на простушке, или кем она там была, и предъявили ряд условий, которым ее мама убедила следовать ее отца, потому что не хотела проблем или потерять его.
Условия? Отправить их в частную школу, чтобы они пошли в школу обаяния и были воспитаны в соответствии с положением. Это так отличалось от того, как я рос. В представлении же моей матери-наркоманки этикет – это сидеть за обеденным столом (когда мы едим) в рубашке.