– Как ты запомнил это?
Черт, действительно, как?
– Ты, хм, ты сказала мне как-то утром во время одного из наших разговоров на причале.
Она качает головой:
– Нет, нет, я не говорила тебе такого этим летом. Я сказала это тебе прошлым летом во время нашей маленькой, ну ты знаешь...
Не стоит стесняться.
Она права.
Я почесываю голову, желая никогда не произносить этого вслух, но это уже сделал. Нет пути назад.
– Так. У тебя странное имя... Конечно, я запомнил такую историю.
Она ждет секунду, делает шаг вперед, а затем отступает. Она подумала о чем-то, хочет сказать мне, но молчит, все еще стоя возле дивана, но в нескольких сантиметрах от него.
Внезапное желание скрыть это заставляет меня принять отчаянные меры:
– Ладно, хорошо. Я посмотрю твой девчачий фильм, полный сопливого любовного дерьма и трагедии. Но если там будут петь, я ухожу на хрен отсюда.
Она радостно хлопает в ладоши и вставляет DVD в плеер.
Я люблю игривую Харлоу Ханнум.
Когда начинается музыка вступительной заставки, я уже понимаю, что в полном дерьме. Надеюсь, где-то здесь есть нож, и я смогу перерезать себе горло. Харлоу, сидя на другой стороне дивана, протягивает мне плед и берет один себе.
– И что мне с этим делать?
– Укройся им, устройся поудобнее и наслаждайся фильмом. Попробуй. Я всегда так делаю.
Она улыбается мне, и по какой-то дурацкой причине это заставляет меня чувствовать... Я не знаю, как объяснить это, тепло и неловкость, наверное. Поэтому делаю то, что мне велено, надеясь, что нет скрытых камер, чтобы кто-нибудь заметил, что я подкаблучник.
***
Тепло от одеяла внезапно пробуждает меня ото сна. Я чувствую тяжесть на себе, вокруг груди и мягкость под своей рукой. Стряхиваю сонливость и открываю глаза, смущенный и не помня, где нахожусь, до того момента пока не смотрю вниз... Теперь вспоминаю. Я вижу ее макушку. Густые светло-рыжие волосы Харлоу, когда переворачиваюсь, ее рука вокруг меня напрягается, и она мурлычет. Мягкое, тихое похрапывание раздается с каждым вздохом. Я чувствую запах ее волос, запах, который пробуждает меня даже больше, чем ощущение мягкости этих волос. Стоит ли ее будить? Стоит ли сказать ей перелечь в постель или просто заснуть обратно, что я действительно хочу сделать, судя по тяжелеющим векам. Опираясь головой на спинку дивана, я размышляю, как поступить. Пытаюсь вытащить руку из-под ее шеи, и когда получается, пряди ее волос проходят через мои пальцы, и кажется, что это шелк. Никогда не чувствовал ничего подобного. Я трогал и тянул разные волосы в свое время, но эти чувствуются иначе. Мои пальцы покалывает. Это ощущение поднимается от моей ладони вверх по руке, и я просыпаюсь больше, чем пять минут назад. Харлоу не двигается. Она такая спокойная и так крепко спит. Я не уверен, каким должен быть мой следующий шаг.
Хочу ли я вообще двигаться?
Я устал, но не делаю этого. Не обнимаюсь с девушками. Как она вообще так близко оказалась рядом? Ведь была на противоположной стороне дивана, когда начался чертов фильм. Даже не могу вспомнить, когда заснул, или когда она успела обнять меня.
Стараюсь выбросить из головы любые мысли о том, чтобы остаться на этом диване. Я смотрю на часы, которые показывают 2:15. Не слышал, чтобы кто-то входил, поэтому, может быть, они отправились куда-то продолжать или решили остаться в «Джаксе» после закрытия. Ее подруги могут все неправильно понять, если увидят нас вот так. Черт, даже мои друзья не все верно поймут, если спалят нас в таком виде, так что я делаю свой ход.
Осторожно подталкиваю ее руку, стараясь не испугать.
– Репка, Репка, подъем. Время идти спать, – глажу ее по голове, думая, что это не очень хорошая идея.
Она не издает ни звука, не шевелиться, не вздрагивает, ничего. Остается только отнести ее в комнату и свалить.
Стараюсь приподнять ее и уйти, не тревожа. Одной рукой беру под колени, а второй придерживаю спину. Мягко приподнимаю с дивана, ее руки снова оказываются у меня на груди. Я покачиваю ее, пока несу в комнату. Когда мы доходим до нее, кладу девушку, пытаясь откинуть одеяло на кровати, и одну за другой снимаю туфли, которые все еще на ней. Харлоу непроизвольно подталкивает свое тело к подушке и сжимает руки под ней, хотя я все еще поддерживаю ее голову. Натягиваю на нее одеяло, и мои руки делают то, что мой ум говорит мне не делать. Они снова оказываются на ее волосах, гладят их, чувствуя мягкость, которую я ощущал в гостиной, и я ждал этого. Как только оно пронизывает меня, Харлоу двигается, я отстраняюсь. Слишком резко.
– Чед? – слышу ее хрип.