Кто такой Чед?
– Чед, прости. Пожалуйста. Останься со мной. Мне очень жаль.
Ей снится сон, но кто такой Чед, о котором она мечтает? Я не помню Чеда из фильма, который мы смотрели сегодня вечером, а парень, которого мы видели раньше, не был Чедом. Я слишком устал, чтобы выяснять. Харлоу все еще спит и больше не разговаривает с этим непонятным Чедом, поэтому встаю с кровати и пробираюсь к двери. Но прежде чем уйти, я в последний раз смотрю на эту маленькую девушку, лежащую там, выглядящую такой юной и невинной во сне.
Выхожу из комнаты, закрываю двери в ее дом и возвращаюсь к себе. Лежу в постели, размышляя, кто такой Чед, и почему только несколько прядей волос заставили меня чувствовать... Что-то. Не знаю, что это или что это было, я знаю, что видел мягкую сторону Харлоу сегодня вечером, ту, которая мне понравилась. То, что может сделать нас хорошими друзьями или даже ближе. Думаю о том, как она выглядела на той кровати, такой ранимой, теплой, довольной. Я слишком устал, чтобы дрочить сегодня. Морти придется подождать до завтра.
Последнее, о чем я думаю, прежде чем уснуть – это то спокойствие, которое видел в Харлоу, когда она спала. Ее волосы рассыпались на подушке, мягкие звуки, которые исходили от нее, когда она вдыхала и выдыхала. Она была похожа на ангела, а я, думая о ней, на дьявола.
Глава 7
Фейерверк
Харлоу
Не могу поверить, что через два дня День Независимости. Лето незаметно пролетает. Это похоже на то, чего я хотела. Зависание с девчонками, отдых на пляже, выходы по вечерам. Это все, чего я хотела и в чем нуждалась. Пришло время для первого запланированного на неделе звонка доктору Голдбергу, моему терапевту. Поэтому я говорю девчонкам, что собираюсь на пробежку. Беру свой телефон и убегаю на пляж. Всегда иду туда, когда мне нужно поговорить с ним. Набрав его номер, соединяюсь через секретаря с ним.
– Здравствуй, Харлоу. Как проходит неделя?
– Здравствуйте, доктор Голдберг. Хорошо. Я чувствую себя нормально.
– Как ты спишь?
– Не так уж плохо, но пока принимаю лекарства. Ночь или две пропустила, поняла, что они мне не нужны, и проспала целых шесть часов.
– Хорошо, хорошо. Рад слышать это. Ты получала ответы по вакансиям в какой-либо из школ, на которые претендовала?
Как бы мне хотелось сказать ему «да», но не могу, и это расстраивает меня.
– Нет, пока нет, но я не переживаю по этому поводу, немного встревожена.
– Ты беспокоишься только из-за ситуации с работой или волнуешься из-за других вещей?
Я смотрю на воду, она достаточно далеко от меня, чтобы вызывать тревогу, и рассказываю про то, как держала ноги в воде и про инцидент с Крузом. Что покоряю свой страх. И доктору Голдберг, похоже, приятно это слышать.
– Думаю, ты делаешь большие успехи, Харлоу. Теперь об этом друге, о котором ты так часто рассказываешь. Его зовут Круз? Полицейский?
– Да. А что насчет него?
– Ну, ты говорила, что в начале лета была готова уйти из-за его выходки, что тебе было некомфортно жить с ним рядом из-за того, что произошло между вами прошлым летом.
Да, я рассказала доктору Голдбергу о Крузе. О той ночи, когда мы были вместе. Тот, чье имя мы не называем, был там и целовался с девушкой. У меня была встреча с психотерапевтом несколько дней спустя, поэтому я рассказала ему, что натворила. Мне пришлось вытащить это из себя и обсудить с ним, что, оглядываясь назад, было самым настоящим подвигом, учитывая, что я не была заперта где-то в своей комнате, качаясь из стороны в сторону, словно пациент психбольницы.
– Правильно, и хотите – верьте, хотите – нет, но у нас установилось что-то похожее на дружеские отношения.
– Я рад это слышать.
Единственное, что так удивляет меня в течение этого лета, те отношения, которые установились у нас с Крузом. У меня никогда не было друзей-парней, кроме Кроу, но он мой брат и один из моих лучших друзей. Тем не менее, чем больше времени я провожу с Крузом, тем больше он становится похожим на... не знаю, какое слово лучше использовать, чтобы описать его... назовем его человеком?
Я рассказываю доктору Голдбергу обо всем этом и уверена, что он все записывает, делает заметки и просто слушает меня.
– И он знает о том, что произошло, и о нем?
О, Боже, надеюсь, Круз никогда ничего не узнает.
– Нет. В курсе только мой брат и Уиллоу.
И я ничего ему не скажу.
– Знаешь, Харлоу. Из того, что ты рассказала, мне стало ясно, что этот молодой человек положительно влияет на тебя. У тебя меняется голос, когда ты говоришь о нем. Знаю, что у вас сложилась непростая ситуация поначалу, но иногда те, от кого мы меньше всего этого ожидаем, открывают нам новые образы мышления, новые знания. Есть те, с кем нам комфортно открываться и с кем приятно беседовать, чувствуя мир и покой. Это в своем роде терапия.