Мне нужно знать, поэтому я не успеваю подумать о том, что делаю, и задаю вопрос:
– Это похоже на то, что было у тебя и Чеда?
Харлоу отворачивается, избегая моего вопроса, и стремление коснуться ее лица подавляют мой здравый смысл. Указательным пальцем прикасаюсь к ее подбородку и поворачиваю его к себе. В ее глазах стоят слезы...
– Репка? Посмотри на меня.
На ее лице такая печаль, что, хотя я видел его всего минуту, ненавижу этого урода за то, что он ее обидел.
– Догадываюсь по твоему взгляду, что вы пошли другим путем. Я прав?
Она кивает. Мне не нужны объяснения. Это было ее восприятие любви.
Все еще касаясь пальцем ее щеки, я вспоминаю, что она поцеловала меня сегодня. Она не объяснила мне, почему это сделала, и даже не пыталась сказать, поэтому у меня есть теория. Она хотела, чтобы он ревновал. Это очевидно. Люди играют в игры. Я понял. И не сержусь на это. Что есть, то есть.
Отпускаю ее подбородок и сажусь в кресло. Приближается восход, и я слышу, как где-то вдалеке просыпаются чайки. На воде все еще спокойно. Никаких лодок, проходящих мимо, никто не просыпается в этот ранний час, чтобы нарушить это. Только Харлоу и я, делающие то, что у нас выходит лучше всего на причале. Думаю, я многому научился сегодня, не только в последний час, но раньше в баре, на прошлой неделе, три недели назад. Даже в прошлом году в той ванной. Харлоу преподала мне урок сегодня, и почему-то мне кажется, что это то, о чем я не забуду в ближайшее время.
Глава 9
Лучшие сюрпризы приходят во всех формах, размерах и татуировках
Харлоу
Августовское солнце слишком жестоко, а ведь только начало месяца. Жару можно измерить тем, сколько дезодоранта использовано за прошедшую неделю. Я ужасно потею.
Всего лишь семь утра, но уже, наверное, градусов 25. Вода в бухте неподвижна, и запах рыбы витает в воздухе. Не самый приятный запах, прошу заметить.
Осталось несколько недель лета и, признаю, оно было лучшим. Освежающее и расслабляющее... По большей части. Слава Богу, я больше не видела Чеда. Думаю, он понял, что должен держаться подальше от меня, что необычно и удивительно. Он был излишне назойлив, когда мы вернулись из Принстона. Поскольку наши отцы приятели по гольфу, когда они играют вместе, он всегда интересуется у папы обо мне. Когда отец спросил его о нашем разрыве, то он ответил, что мы просто решили отдохнуть друг от друга.
Что за хрень?
– Репка, Репка. Это Белла... У нее роды.
На лице Круза самая настоящая паника, так что я встаю, чтобы поздравить его.
– Подожди, что? Ей же еще рано рожать, Круз. Что происходит?
Он тяжело дышит и резко проводит рукой по волосам:
– Звонил мой брат и сказал что-то насчет того, что у нее лопнула какая-то сумка и оттуда полилась вода, а я такой «что это еще за фигня?», а он сказал, что возникло какое-то расхождение, и добавил что-то вроде «твою мать, что за дерьмо!».
Я обнимаю его за плечи и поглаживаю, затем провожу вниз по рукам, веля сделать глубокий вдох:
– У нее отошли воды, ее околоплодный пузырь – это не какая-то дамская сумочка, плюс у нее начались схватки. Это когда матка сжимается и толкает ребенка вниз по родовому каналу. Это происходит во время родов.
Пока я объясняю Крузу, что происходит с Беллой, и что все абсолютно нормально, он успокаивается.
– Послушай меня, ребенок просто родиться немного раньше. Только и всего, все будет хорошо.
Я улыбаюсь ему и поглаживаю по щеке. Он прижимается к моей руке и закрывает глаза.
– Ты собираешься пойти к ней, быть рядом с братом?
Он колеблется, глядя на воду. Похоже, не может на что-то решиться, но я не уверена, поэтому уточняю. Убираю руку от его лица и использую один из пальцев, чтобы привлечь его внимание к себе:
– Эй, в чем проблема? Здесь не о чем думать. Тебе нужно поехать. Ты неоднократно говорил мне, что Белла – одна из твоих лучших друзей, так что не сомневайся и поезжай. Ей нужна твоя поддержка. Им обоим.
Его взгляд говорит мне, что я права.
Круз вздыхает, и я вижу, что его тело напряжено. Он садится на один из наших стульев, сжимает руки и опирается локтями о колени. Его голова между ними, так что я вижу только его затылок.
Я сажусь на корточки и оказываюсь на его уровне. Руками обхватываю его:
– Эй, приятель. Посмотри на меня.
Он не делает этого, так что я использую свой учительский голос.
– Рафаэль Круз, посмотри на меня немедленно. – Он шокировано пялится на меня, ужаснувшись моему тону. – Ты представитель закона, бывший морской пехотинец и мой самый любимый кобель во всем мире. Не стоит бояться происходящего. Бояться нормально, но ты, безусловно, самый сильный человек, которого я знаю, поэтому неудача в этой ситуации не рассматривается. Белла будет в порядке вместе с малышом.