Круз объяснил мне, что Белла была его первой любовью, когда они были детьми, как она по своей сути была «взрослой женщиной», за которой он следовал словно щенок, она та, кто в подростковом возрасте научил его понимать женщин. Что им нравится, а что нет. Чего не стоит говорить. Чего не стоит делать. Как вести себя с ними и каким быть.
Мы сидим в этой душной вонючей комнате ожидания, наблюдая за странными женщинами с опухшими животами, перевозимыми на инвалидных колясках в лифте, за большими стальными качающимися дверями. Я даже не представляю, как долго мы тут торчим. Все время смотрю на Круза, глаза которого таращатся на двери лифта. Это напоминает мне о вопросах: во-первых, кто такая Рэй, и во-вторых, в чем очарование этих лифтов? Чувствую, что мой телефон гудит в кармане, и, извинившись, иду в другую комнату, чтобы ответить, потому что не уверена, что номер мне знаком.
– Здравствуйте, я слушаю.
– Добрый день, мисс Ханнум, – не могу понять, чей голос. – Меня зовут Грег Ландберг, и я директор отдела кадров школы «Грейсон». Мы получили Ваше резюме, которое действительно впечатляет, и хотели бы, чтобы Вы пришли на официальное собеседование завтра. Мы понимаем, что это очень быстро, но нам срочно нужен сотрудник.
Работа, этот телефонный звонок по поводу работы. Учить. В школе. В классе. Учитель. Мне нужно сказать Крузу.
Мои мысли уходят от меня, и я действительно не знаю, как много времени прошло с тех пор, как я произнесла что-то в ответ, если вообще что-то ответила.
– О, да. Я... Я, эм.., мистер Ландберг, спасибо Вам большое. Я буду более чем рада прийти на собеседование.
Мои внутренности танцуют, бушуют всевозможными чрезмерно заряженными эмоциями, но я должна успокоиться. Это всего лишь интервью. Но это моя мечта. Учить. И я имею полное право быть возбужденной.
Тогда меня осеняет. Прежде чем могу ответить «Я буду там завтра», меня поражает осознание того, что если все пойдет не так хорошо в той операционной, я не смогу оставить Круза здесь одного. Я буду нужна ему, и не могу его подвести.
– Мистер Ландберг, к сожалению, для меня затруднительно будет прийти завтра.
– Это очень плохо, мисс Ханнум, потому что рекомендации Ваших профессоров, а также Ваших бывших работодателей заставляют нас поверить, что Вы были бы ценным учителем для нашей школы, говорю это от имени коллектива директоров, которые будут проводить интервью.
– В настоящее время я нахожусь не в своем районе, помогаю другу, у которого родственник в больнице, и не знаю, как все обернется, понимаете?
Блин, блин, блин.
Больницы, вонючие полы, желтые обои, кровь, боль, ужас, страдания, смерть. Все здесь, и я в ловушке. Твою мать.
– Я понимаю, мисс Ханнум, но к сожалению, завтра – единственный день, когда мы проводим собеседование. Учителя должны в течение двух недель начать подготовку к новому учебному году.
Печально, что я совершаю самую большую ошибку в жизни, бросаю взгляд за угол комнаты и наблюдаю за Крузом, как он ерзает туда-сюда в этом чертовом стуле, как ребенок, кусает губы, выдувает воздух из легких, и знаю, что не могу этого сделать. Я не могу покинуть Круза.
– Мистер Ландберг, простите, но мне придется...
Я слышу удар и крик, доносящийся из соседней комнаты ожидания, так что выглядываю из-за угла и вижу, как Антонио прыгает вверх и вниз и плачет.
– Это мальчик, он очень красивый. Он идеален. Белла идеальна. Они оба идеальны.
Братья обнимаются и смеются. Родители Беллы плачут и обнимаются, и это ликование крошечной семьи. Круз ищет меня и когда находит, дарит широкую улыбку. Его ярко-голубые глаза сияют как алмазы, и он зовет меня к себе.
Мое сердце согревается и учащенно бьется, глаза наполняются слезами. Я чувствую себя умиротворенно в этом месте смерти и разрушения.
– Мистер Ландберг, Вы все еще нуждаетесь во мне завтра?
Глава 10
Даже самые маленькие вещи могут заставить вас открыть глаза
Круз
Я держу его в руках. Он такой маленький, такой хрупкий, такой... потрясающий. Чувствую, как мои руки трясутся, когда я баюкаю этого человека, да, он человек. Из плоти и кости. Кровь течет в его жилах. Его пять крошечных пальчиков обернуты вокруг моего одного большого. Такие розовые, такие теплые. Это реальность.