Но, опять же, удивляет меня своими действиями.
Круз встает и подходит ко мне. Берет меня на руки и несет в гостиную. Он сидит на диване, а я сижу на его коленях, положив голову на его плечо. Чувствую себя в безопасности рядом с ним, как будто ничто в мире не может навредить мне снова.
– Расскажи мне, что было дальше, – тихо шепчет он мне.
– Чед не пошел со мной в клинику. Уиллоу подвезла меня в место недалеко от школы. Я хотела, чтобы это было сделано там, чтобы не было вероятности, что мои родители узнают. Итак, мы пошли, и после того, как все было сделано, Уиллоу отвезла меня обратно в квартиру, и через час мне стало плохо... Пошла кровь. Много крови.
Круз чувствует мою панику, поэтому гладит по волосам и просит расслабиться.
– Уиллоу позвонила Кроу, и он мигом примчался. Он учился в той же школе, что и мы, и ребята отвезли меня в больницу, где провели операцию. Мне сказали, что из-за кровотечения я могла умереть, потому что клиника, в которую я пошла, была без лицензии.
Круз целует меня за ухом и спрашивает:
– Так вот почему тебе было неуютно, когда мы пошли в больницу к Белле?
Я смотрю на него в замешательстве.
– Откуда ты знаешь?
– Ну, для начала, ты была очень бледной все время, и я поймал тебя несколько раз считающей плитки на полу зала ожидания. Ты, должно быть, сделала это десяток раз.
– Так себя успокаивала.
Он улыбается мне:
– Должно быть, тебе было очень трудно видеть Беллу в той палате, и полагаю, поэтому ты не захотела взять ребенка на руки.
Я касаюсь кончика его носа:
– Еще одно очко моему парню. После всего я провела в больнице несколько дней, говоря своим родителям, что поехала во Флориду на весенние каникулы с подругами. Уиллоу заплатила за пребывание в больнице наличными из своего трастового фонда, поэтому нам не пришлось использовать страховку моих родителей, сохранив все в тайне.
Круз приближает меня к себе. Я слышу, как он говорит напротив моего уха:
– Боже мой, ужасно, что ты через все это прошла.
– Оставили только яичники. Видимо, они работают. Я прохожу курс терапии. Но мы уже давно не виделись. Его зовут доктор Гольдберг. Он знает все о тебе. Он даже сказал мне однажды, что у меня есть чувства к тебе.
Круз поднимает мое лицо к себе и смотрит в глаза:
– Серьезно? Когда-нибудь мне придется встретиться с ним, не так ли?
Он целует меня в кончик носа. Такой простой жест, который я обожаю.
– Репка, твои родители кажутся невероятными людьми, которые, я думаю, помогли бы понять тебя. К черту Нокса и всех, кто с ним связан.
Я с ним согласна:
– Но это еще не все.
Он выглядит пораженным:
– Что-то еще?
– Да. Когда я вернулась домой, то рассказала Чеду о том, что случилось, и обнаружила, что у него кто-то есть, и он не хотел, чтобы она узнала обо мне. Вот почему он заставил меня сделать аборт. Я не видела его несколько недель, пока ему не разбили лицо в загородном клубе
– Почему? Не то, чтобы я против этого, но почему.
– Кроу сделал это после того, как я пыталась покончить с собой.
Он быстро убирает меня с колен, поднимается и начинает расхаживать передо мной. Руками сразу же тянется к волосам, он всегда так делает, когда расстроен или нервничает:
– Я не понимаю, как и почему ты могла так поступить с собой? Из всего этого, Репка. Ты... Ты такая умная и заботливая, такая чертовски красивая, почему бы тебе не покончить с таким уродом, как Нокс? И я убью его, Харлоу. Клянусь.
Я встаю и беру его лицо в руки. Желаю, чтобы он посмотрел на меня:
– Я в порядке. Я приняла таблетки. Кроу нашел меня. Мне промыли желудок. В любом случае, этого не хватило бы, чтобы убить себя. Даже не смогла сделать это правильно.
Круз уходит от меня. Идет в ванную, хлопнув дверью. Похоже, он собирается остаться там навсегда. Я стучусь в дверь:
– Круз. Ты в порядке?
Дверь открывается, и он обнимает меня, выпуская воздух из легких:
– Никогда не шути о чем-то подобном, никогда не думай, что ты чего-то недостойна, потому что ты – все. Ты меня слышишь? Ты. Есть. Все.
Я плачу на его плече, выпуская столько отложенных эмоций, месяцев мучений, но все же чувствую облегчение.
– Детка, не плачь. Пожалуйста, все в порядке. Я так рад, что ты рассказала мне. Пожалуйста, детка, посмотри на меня.
Он сближает наши лица, оставляя глаза закрытыми, пробегая пальцами по моим веснушкам.
– Я знаю. Прости, что скрывала это от тебя. Я должна была сказать тебе раньше.
Мы стоим здесь, кажется, целую вечность. Он поднимает голову и смотрит на меня с таким изумлением в глазах: