Дочь семьи д’Шафор не оказывала бы сопротивления, не повышала бы голос, не расправила бы плечи.
Дочь семьи д’Шафор замолчала бы и пожелала бы сжаться до размеров маленькой точки.
Поэтому я опустила голову и посмотрела на свои пыльные ботинки.
Ещё немного и это превратится в выученную беспомощность, тогда я точно не буду чувствовать злость. Придёт лишь апатия и безысходность.
Я не общалась с Мериллой напрямую, но я видела её записки, читала её дневники, которые «заботливая» баронесса показывала мне, я слышала о её характере от людей в особняке.
Бедная Мерилла д’Шафор не была просто скромной, кроткой девочкой с грустным взглядом. Она была забитым существом, у которого отсутствовало чувство личных границ из-за чрезмерной опеки матушки, не было личного мнения, так как с самого детства все знали, «как ей будет лучше», не было сил сопротивляться, потому что это не имело смысла. Мерилла существовала, а не жила. Возможно, то, что она заперлась в своей комнате, является её самым искренним поступком и единственным проявлением силы воли за недолгую двадцатилетнюю жизнь.
Сейчас я Мерилла, человек, который не имеет голоса.
-Ну вот и все! – Эстель закрыла чемодан. – Теперь можно идти в общежитие.
-Но какая жалость, занятия скоро начнутся, нам нужно поспешить, - подытожила Луиза.
-Действительно, как жаль. Видимо мы не сможем тебя проводить, Мери, - грустно склонила голову рыжая. – Но мы обязательно встретимся на парах, - Эстель вручила мне в руки чемодан.
-Да, Мерилла, не задерживайся, не хорошо опаздывать на занятия после такого долгого отсутствия, - покачала головой Инесса.
Девушки распрощались со мной и оставили одну наедине с шепчущейся толпой.
Сжав крепче ручку чемодана, я отправилась в комнату. Произошедшее оставляло внутри неприятный осадок и сбитый сердечный ритм. Чтобы обрести должное душевное равновесие я поднималась по ступенькам на третий этаж и методично считала каждый свой шаг.
На моё счастье комнаты в Академии были одноместными, со всеми удобствами, так как большинство учащихся здесь – аристократы, которым не престало жить в тесноте. Впрочем, интерьер был весьма скромным: широкая кровать, окно, стол, стул, отдельная маленькая гардеробная и ванная комната, куда я первым делом направилась, чтобы смыть с себя дорожную пыль.
Академическая форма была любезно выстирана и выглажена и висела одна в пустом гардеробе. Я посмотрела на содержимое чемодана. Учитывая произошедшее вещи следовало бы постирать повторно. Вздохнула и оставила этот вопрос на вечер, так как на раздумья совершенно не было времени.
Надев форму, представляющую собой чёрный длинный сарафан и белую блузку с длинным рукавом, я взяла сумку с тетрадями и отправилась на лекции.
***
Лишь чудом мне удалось успеть забежать в аудиторию до звонка колокола центральной башни, который набатом отозвался у меня в груди. Оглядев римскую аудиторию, я заметила неприметное место в углу у окна. Инстинктивно решила, что это место однозначно принадлежит Мерилле, поэтому даже с некоторой уверенностью направилась туда.
Проходя мимо ряда, на котором сидели «подруги», я нутром и опытом, описанным в подростковых драмах, чувствовала, что сейчас для них откроется прекрасная возможность сделать мне подножку. Совершенно предсказуемо, Инесса, сидящая с краю, вытянула свою ногу прямо перед тем, как я сделала шаг.
Хотя я и была готова к этой издевке, но всё же оступилась, и, хотя и не произвела желаемого результата в виде падения, заставила троицу захихикать:
-Осторожно, Мери! Видимо, ты ещё не совсем оправилась от болезни, - протянула Луиза.
-Сомневаюсь, что выздоровлением у Мериллы исчезнет также её милая неуклюжесть, - вторила Инесса.
Повезло, что в этот момент в кабинет зашёл преподаватель, поэтому подколки не зашли дальше. Сев на место, я тихо выдохнула, в уме стараясь вспомнить все степени двойки. Точные науки, как всегда, помогли в контроле эмоций, да и начавшаяся лекция помогла переключить внимание на более насущные вещи, чем детские издевательства.