— Если еще кто-то ее тронет, убью, — прошипел он, хватая меня за руку. Глаза его горели каким-то безумием.
— Хозяин, мы нашли бабку и какую-то девку… — к нам подошел один из бандитов. — Они обе без сознания, а девчонка вроде похожа на ту, что вы описывали. Тащить их к вам?
— Не надо, она фальшивка, а принцесса настоящая здесь. Ну а старая мразь мне не нужна, сдохнет и хрен с ней, — сплюнул Генри. Ого, вот это он пышет ненавистью, что ему сделала бедная Ванесса? Меня затрясло от ужаса, а глаза наполнились слезами. — Идан, милая, не дрожи, сейчас мы отсюда уйдем, — забормотал Генри, прижимая меня к себе. — Все, выдвигаемся, пока они не очнулись.
В этот момент Уилберт очнулся и застонал. Я поймала его взгляд, в котором на секунду промелькнуло изумление, а потом появился страх. Он же думает, что я его сестра! Нужно его предупредить, чтобы не волновался…
Я пнула Генри и вырвалась из его хватки, бросившись к Уилберту, заключив того в объятья, драматично завывая:
— Браааатик! Что вы надеееееелали!! — я сжимала герцога, а Генри, ругаясь, отрывал меня от него. Бедный герцог, надеюсь ему не слишком больно!
— Это я, Зельда, — шепнула я ему в ухо между всхлипами. В этот момент фон Страйтенсон отцепил меня от Уила. На секунду наши взгляды перехлестнулись, но облегчения в его глазах я не увидела, наоборот, в лице герцога отразилось странное мучительное выражение, но почти тут же глаза закатились и он вновь бессильно повис в руках бандитов.
Во взгляде Генри сквозило такое бешенство, что я, наконец, по-настоящему испугалась. Силы меня покинули, и я провалилась в блаженную тьму, повисая на руках предателя.
Очнулась я, когда мы как раз подъезжали к какому-то дому в лесу. Почти сразу же голова закружилась, и я снова потеряла сознание.
Второй раз я уже пришла в себя, лежа на кровати в комнате со скудной обстановкой — кровать, стол, на котором одиноко стояла горящая свеча, стул, да заколоченное окно. Видно было, что тут редко кто живет. Я приподнялась на кровати, ощущая, как болит все тело. Но губа вроде не саднила, потрогав ее, обнаружила, что её обработали какой-то жирной и противно пахнущей мазью. Сюда бы сейчас Уилберта с его эликсиром… О, я же сама могу себя подлечить!
Я уже подняла руку, чтобы начать лечение, как вспомнила, что Идан не владеет магией, а значит, я могу себя выдать. Вот же глупая, — обругала я себя, садясь на кровати и осматриваясь на предмет чего-то, что можно использовать в качестве оружия. Под рукой ничего не оказалось, даже сама простая деревянная кровать была ничем не застелена — один матрас лежал, и тот был не очень чистый.
У двери послышалась возня, спустя пару секунд она открылась, и в комнату вошел Генри с подносом в руках.
— О. Ты очнулась уже, хорошо, — сказал он, ставя поднос на стол, и присаживаясь рядом. — Как ты себя чувствуешь?
— Что с Уилбертом? — спросила я вместо ответа.
— И это все, что тебя волнует? — приподнял брови Генри.
— Он мой брат! Я хочу знать, что ты с ним сделал…
— А про второго брата ты уже забыла? — насмешливо бросил мужчина.
— Так это ты его похитил! Мерзавец! — бросила я, в гневе вскакивая с кровати. — Где они? Говори немедленно, и может быть, тебя пощадят!
— Ну-ну, милая, не злись так… Одного ты уже не спасешь… — он премерзко улыбнулся. — Уилберт мертв.
— Какэто… Что… — прошептала я. Ноги подкосились, и я упала на кровать. В голове зашумело.
— Если ты будешь послушной девочкой, то сможешь спасти другого. О, бедный Грегори… Ты даже не знаешь, как он тебя любит! А ты, мерзавка, отказалась с ним бежать. Теперь Уил погиб, и вы все в моей власти!.. Скоро мы перевернем страну сверху донизу. И ты сыграешь в этом не последнюю роль…
Я слушала этот бред молча, затем вскочила, бросившись на Генри в приступе невероятного гнева. По лицу текли злые слезы.
— Мерзавец! Подлец! Тварь! — кричала я, пытаясь дотянуться и ударить его, но мужчина крепко сжимал мои руки и смеялся. Казалось, ситуация его очень забавляла. — Я убью тебя, предатель!
— Какие слова знает благородная леди! Видимо, несколько дней в обществе этой страхолюдины, аристократской нищенки сказываются?
У меня перехватило дыхание. Это он обо мне-то?!
— Ненавижу тебя, Страйтенсон! Тебе это все с рук не сойдет! — прошипела я, плюясь ему в лицо.
Мужчина скривился, и силой бросил меня на кровать, затем достал ремень и крепко связал мне руки за спиной. Я только молча брыкалась, периодически зло всхлипывая. Генри перевернул меня и впился мне в губы самым ужасным поцелуем в мире. Я укусила его за губу, и тот ойнкул и отпрянул.
— Откуда такой характер, милая? — прошипел он, кривясь от боли.
— Убирайся! — прошипела я. — Урод!
Генри ухмыльнулся и пошел к двери.
— Приятного времяпровождения. Жаль, что за твое непослушание придется расплачиваться кое-кому другому…
Дверь хлопнула, запирая меня в одиночестве. Я лежала, и рыдала, всхлипывая и некрасиво шмыгая носом, но мне было все равно. Все напряжение накопившихся дней, наконец, выплеснулось наружу.
Уилберт мертв. Этот несносный герцог умер и не придет мне, как обычно, на помощь. Нет, он не умер, Генри просто играет на моих чувствах! Да, Уил жив, и скоро спасет меня. И Грегори. И Идан с Ванессой… Надеюсь, с ними все в порядке, и они уже движутся по направлению к столице…
Немного успокоившись, я принялась размышлять. Что же тут творится? Генри сказал о каком-то перевороте… Значит, он хочет захватить власть? Я вспомнила о происшествии во дворце, когда пробрались асторийские шпионы. Видимо, он может иметь к этому самое прямое отношение. Черт! Нужно выведать все у него, втереться в доверие, а потом сбежать.
Повозившись, я сбросила ремень, стягивавший руки. Путы распустились довольно легко — очевидно, Генри затянул их не слишком сильно, стремясь скорее позлить меня, чем реально обездвижить.
На подносе обнаружился стакан воды и бутерброд. Решив, что морить себя голодом будет глупо, ведь силы мне еще понадобятся, я съела все, что было, и стала мерить шагами комнату, размышляя о том, что делать дальше.
Через несколько минут я почувствовала себя плохо, в глазах будто поплыло. Этот гад все-таки чем-то опоил меня! Вот же мерзавец… С трудом добралась до кровати и рухнула на нее, обессиленная.
Да уж, не стоило завидовать героям приключенческих романов. Теперь, когда я была на их месте, мне было совершенно не радостно.
Глава 13
Как обычно, думы о последствиях своих решений приходят много позже.
Что бы там не подмешал мне Генри, это отняло у меня все желание шевелиться и что-либо делать самостоятельно. Видимо, предатель опасался сопротивления с моей стороны и принял меры. А я, не ожидая от него ТАКОЙ подлости, бездумно съела все принесенное. В самом деле — не будет же он сначала похищать, а потом банально травить принцессу? Проще было еще в поезде ткнуть меня ножом под лопатку. Так что теперь у меня было множество времени полежать и подумать о своих неосмотрительных поступках.
Вот я лежу одна, в каком-то полузаброшенном доме, в чужой стране, а вероятность спасения меня стремительно катится к нулю. Неизвестно, жив ли герцог, а ведь, возможно, он единственный знает, где я нахожусь, тем более, если его забрали с собой. Но придет ли он за мной, если выжил? Все же, я не настоящая принцесса и так рисковать… Я бы на месте Уилберта спасала только себя — его помощь еще пригодится Ванессе и Идан в Гроннинге. Хотя, кого я обманываю… Я бы первая в петлю полезла. Ринулась в эту мясорубку, даже не подумав о последствиях, не вспомнив о своих родных… Как они отреагируют на сообщение о том, что я погибла? Скажут ли им правду или придумают какую-нибудь версию, что на меня упала храмовая статуя, пока я истово молилась о своем замужестве? И интересно, им выплатят деньги после моей смерти? Компенсацию за заслуги перед Империей и все такое. Если приплюсовать это к тому, что пообещал герцог за помощь, получится неплохая сумма, на которую можно будет безбедно прожить несколько лет, и даже удачно пристроить Энжелу, с таким-то приданым. В том, что меня ждет печальная концовка, я даже не сомневалась. Я не легендарная воительница или сильнейшая магичка, как героини в моих любимых книгах, армии одним щелчком не распугиваю, каковы мои шансы? Нет, я не боялась самой смерти. Смерть — лишь логичный процесс, завершающий чью-то историю. Я боялась последствий… мертвому уже все равно, но что будет с живыми?