— Вот, держу пари, я смогу освободить твои руки.
— Нет, — говорю я ей. — Я не хочу, чтобы ты подвергала себя опасности, помогая мне… — мой голос замирает, когда она кладет ладонь на мою обнаженную руку и гладит ее. Тихий задыхающийся звук вырывается из ее горла, и она просто гладит меня на мгновение, сосредоточившись на моей руке, а не на моих путах.
И я, к своему стыду, реагирую на это прикосновение. Я чувствую, как мой член напрягается под моей кожей. Несмотря на сложившуюся ситуацию, несмотря на то, что мы, возможно, не доживем до следующего дня, несмотря на то, что эта женщина будет флиртовать и дразнить любого мужчину, я хочу ее сейчас так же сильно, как и тогда, когда впервые увидел ее. Моему телу все равно — оно только понимает, что ее прикосновения приятны.
— Брук. — Я произношу ее имя хриплым голосом, полным одновременно предупреждения и вопроса.
— Верно. Твои руки. — Она издает еще один тихий горловой звук, от которого у меня сжимается желудок, а затем ее блуждающие кончики пальцев перемещаются от моей руки вниз к ладоням, где она работает с моими путами.
— Я не хочу, чтобы ты подвергала себя опасности, — пытаюсь я снова, но она перебивает.
— Не думаю, что это будет проблемой. Поверь мне. — Она издает этот мягкий, почти застенчивый смешок, и мне приходится подавить собственный стон. Почему я так ярко реагирую на нее? Почему в такое опасное время я не могу контролировать свой собственный член? Мои мысли?
Это… резонанс?
Я задерживаю дыхание и замираю, прислушиваясь. В моем теле нет гудения, в моем кхае нет песни. Там так же тихо, как и всегда.
Я не знаю, радует меня это или злит.
Свобода превыше всего, напоминаю я себе и сосредотачиваюсь на легком прикосновении ее пальцев. Она дергает за странные веревки, и через несколько мгновений они ослабевают на моих запястьях. Я вздыхаю с облегчением, вытягивая руки вперед, а затем потирая ноющие запястья. Я бросаю взгляд на дверь, ожидая, что охранники ворвутся внутрь.
Никто этого не делает, поэтому я поворачиваюсь и начинаю развязывать себе ноги. Брук просто сидит там, наблюдая за мной. Ее руки спрятаны под мышками, как будто она обнимает себя, а на лице несчастное выражение. Мои подозрения растут по мере того, как я заканчиваю освобождать ноги, а никто не приходит. Почему они оставили Брук со мной? Откуда она так много знает о том, что происходит, и почему она уверена, что для меня безопасно освободиться? Моя неприязнь к ней заставляет меня спросить:
— Ты работаешь с ними?
Этот тихий, застенчивый смешок вырывается у нее, и выражение ее лица становится задумчивым.
— Если бы это было так, думаешь, я была бы таким же пленником, как ты?
Я хмыкаю, потому что это истина, которую невозможно отрицать.
— Мне жаль.
— Не стоит. Мы все на взводе. — Она снова обхватывает груди, и ее большие пальцы поглаживают твердые кончики сквозь кожу. — Некоторые из нас больше, чем другие.
Мне не нравится, что она продолжает вот так трогать себя у меня на глазах… или, скорее, мне это слишком нравится. Это прикосновения, которые любовник должен делать со своей парой. Прикосновения, которые я хочу сделать с ее сосками ради нее. Я стискиваю зубы и двигаюсь ко входу в нашу странную пещеру, проводя пальцами по швам, пытаясь придумать способ открыть ее.
— Как нам отсюда выбраться?
— Не думаю, что мы сможем, — говорит она мне. — Видишь ту панель? Нам нужен код, чтобы пройти.
А? Я бросаю взгляд на то, на что она указывает, но не вижу ничего, кроме мигающих огней, встроенных в каменные стены. Однако она человек, и они знают о таких странных вещах больше, чем я.
— Так что же нам теперь делать?
— Ждать. — Брук колеблется, а затем встает на ноги. — Мы найдем какой-нибудь способ скоротать время.
И в ее голосе слышится хрипловатая нотка, которая заставляет мое тело напрягаться в ответ. Прежде чем я успеваю спросить, почему она так себя ведет, она подходит ко мне и поднимает руки, кладя их мне на плечи. На мгновение мне кажется, что она собирается прильнуть ко мне ртом, но вместо этого она подается вперед и прижимается своими великолепными грудями к моей груди.
— Слишком высокий, чтобы целоваться, — бормочет она, затаив дыхание. — Если только ты не хочешь наклониться и помочь девушке.
Она смотрит на меня снизу вверх так, что становится ясно, в чем ее интерес. Именно так она смотрит на других, когда чего-то от них хочет. Это ее флирт, ее поддразнивание, чтобы добиться своего.
Но я в замешательстве. Чего она вообще может хотеть от меня прямо сейчас? У меня нет ни оружия, ни чего-либо еще, что я мог бы ей предложить.