— Много, много раз, — говорю я ей. Теперь я могу признаться во всем, что она должна стать моей парой. — Я много раз представлял, как прижимаю свой член к твоему лицу. Я представлял, как прикасаюсь к твоим грудям и вижу твою реакцию. Я представлял, каково это — глубоко войти в тебя и почувствовать, как твои ноги обхватывают мою талию. Да, моя Брук, я много-много раз думал о том, чтобы заявить на тебя права. — Я наклоняюсь и покусываю ее маленькое ушко, как она сделала это с моим. — И я очень ревную, когда вижу, как ты дразнишь других мужчин, чтобы получить то, что хочешь. Ты моя.
Она вздрагивает.
— Это так чертовски похоже на пещерного человека с твоей стороны. Это не должно было бы возбуждать меня так сильно, черт возьми, но я такая мокрая от одной только мысли.
Я чувствую ее гладкость по всей своей руке. Я провожу пальцем по ее складочкам, нащупывая таинственный третий сосок, который, как упоминали другие, есть у человеческих женщин. Вот он, уютно устроившийся в верхней части ее расщелины, и когда я задеваю его, она вскрикивает и прижимается к моей руке, тяжело дыша. Я снова лижу ее ушко и, когда нахожу пальцами вход в ее сердцевину, проникаю в нее. На этот раз она прижимается ко мне, глубоко насаживаясь на мои пальцы. Она хочет большего. Она хочет всего, что я могу ей дать, и сжатие ее влагалища такое тугое и горячее, о каком я когда-либо мечтал.
— Таушен, — выдыхает она, неистово проводя ногтями по моей коже. — Ты хочешь сделать это у стены? Или на полу?
— Где тебе нравится? — Я хочу, чтобы она была счастлива от того, как я прикасаюсь к ней. Я хочу услышать ее крики удовольствия.
— Где угодно. Везде. Только поскорее, — умоляет она, потираясь своим влагалищем о мою ладонь. — Быстро и жестко, вот что мне нужно.
— Ты не хочешь, чтобы я двигался помедленнее? — спрашиваю я, исследуя языком нежную раковину ее уха. — Ты не хочешь, чтобы я раздвинул твои бедра и лизал твое влагалище, пока ты не закричишь?
— О, черт, — стонет она, ее бедра сжимаются вокруг моей руки. — В следующий раз мы можем действовать помедленнее. Прямо сейчас мне нужно побыстрее. Быстро и жестко.
Я стискиваю зубы, потому что она говорит все то, о чем я мечтал. Возможно, я все еще сплю и проснусь со своим членом в руках и мокрой кожей.
Однако я двигаюсь недостаточно быстро, чтобы угодить своей требовательной паре. Она издает разочарованный звук и снова прижимается к моей руке, затем хватает меня за волосы и притягивает к себе для еще одного поцелуя, на этот раз более грубого и неистового, чем предыдущий. Ее рот на ощупь такой же мягкий и горячий, как и ее влагалище, и я теряюсь в этом ощущении, пока она не отстраняется от меня, тяжело дыша.
— Сюда, — приказывает она. — Прижмись к стене.
И она отстраняется от меня и упирается руками в стену, раздвигая ноги и выпячивая свою бледную округлую попку.
И я… шокирован. Она хочет, чтобы я оседлал ее вот так? Сзади? Но… у нее нет хвоста, который мог бы помешать, только округлая сладость ее плоти. Я кладу руку на одну мягкую ягодицу, а затем позволяю ей скользнуть между ее бедер, ощущая влажное приглашение ее влагалища.
Брук вскрикивает и еще больше раздвигает свою попку, как будто может найти мой член и ввести его в себя. Я очарован мыслью о том, чтобы заявить права на свою пару подобным образом, и я больше не колеблюсь. Я беру свой член в руку. Он болит от неистовой потребности, с головки стекает скользкая предсперма, и я провожу ею по ее складочкам, давая ей понять, что вот-вот войду в нее. Я не хочу ее пугать.
Но Брук только яростно говорит «да» и прижимается ко мне, потираясь своим влагалищем по всей длине моего члена.
Она не похожа ни на что, что я когда-либо мог себе представить, даже в своих самых пылких мечтах, и я не могу удержаться, чтобы не провести своим членом по ее складочкам снова и снова.
— О боже, у тебя там выступы? — выдыхает она, ее легкие покачивающие движения вдоль моей длины сводят с ума. Она зажимает одну руку между своих бедер, кончики ее пальцев задевают головку моего члена с каждым моим толчком вперед. — Ты будешь чувствоваться потрясающе внутри меня, не так ли?
— Да, — хрипло отвечаю я ей. Теперь это она говорит со мной «непристойности», говорит мне вещи, которые заставляют мой член дергаться в ответ. Хочет ли она, чтобы я снова сказал ей такие слова? — У меня есть гребни и шпора, — говорю я ей. — Все для твоего удовольствия.
— О, черт. Я забыла о шпоре, — выдыхает она, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня через плечо. — Куда это девается, когда ты будешь трахать меня вот так?
— Мы выясним, — говорю я ей и прижимаю головку своего члена ко входу в ее лоно. — Ты готова?