Еще одно рычание вырывается из моего горла, и, сделав еще несколько толчков, я тоже кончаю. Мое освобождение изливается из моего тела, и я опустошаюсь в нее, как будто моя жизненная сила перетекает из моего тела в ее. Я все еще погружаюсь в нее, игнорируя тот факт, что мое освобождение истощает мои силы и что ее влагалище наполнено моим семенем, наши движения плавны.
Она моя. С каждым толчком внутри нее она моя.
Моя Брук. Моя пара.
Глава 6
БРУК
Одного раза недостаточно.
Я осознаю это сквозь пронизанный похотью туман мыслей, когда прислоняюсь к стене, пытаясь отдышаться. Это был самый потрясающий секс, который у меня когда-либо был… и этого все равно было недостаточно. Боль внутри меня все еще обжигает так же сильно, как и прежде, и я хнычу от осознания этого.
Это будет долгая, очень долгая ночь.
Таушен отстраняется от меня, и я чувствую, как наши смешанные соки увлажняют внутреннюю поверхность моих бедер. Я чувствую пустоту без него, и не только из-за того, какой он большой. У меня все еще болит глубоко внутри. Он притягивает меня к себе, его кожа вспотела, и он обхватывает пальцами мой подбородок.
— Я сделал тебе больно?
— Нет, — честно отвечаю я. Он мог бы быть в десять раз грубее, и я бы наслаждалась каждой секундой этого. — Но мне нужно больше.
Его глаза немного расширяются, и он проводит большим пальцем по моей челюсти. Мне требуется все, что у меня есть, чтобы не потереться о него, как котенок.
— Ты не кончила? Я не доставил тебе удовольствия?
О, я кончила. И, о боже, он доставил мне удовольствие.
— Да, и еще раз да, но мне все равно нужно больше. Боюсь, в ближайшее время я буду по-настоящему требовательна.
Он усмехается и наклоняется ко мне, все еще тяжело дыша.
— Тогда я дам тебе то, что тебе нужно. Но моему телу нужно время, чтобы восстановиться.
Верно. Это я страдаю. Я киваю.
Он запечатлевает легкий поцелуй на моей щеке, затем в уголке рта, и мне становится больно от того, насколько сладки эти легкие ласки. Мысль о том, что он мог быть таким грубым — по требованию, конечно — несколько мгновений назад и таким невероятно нежным сейчас, просто заставляет меня хотеть его еще сильнее. Не мешает, что он приятен на вид и покрыт мускулами. Я все еще привыкаю к рогам и хвосту, но, о боже, я совсем не против шпор.
Это сладкое дополнение, как бонус к потрясающему члену.
Одна мысль об этом снова заставляет меня дрожать.
Он еще раз гладит меня по щеке, а затем отодвигается. Мне хочется протестующе заскулить из-за того, что я теряю ощущение его горячей кожи на своей, но он поднимает свои кожаные штаны, расстилает их на полу, и очевидно, что он устраивает нам мягкое гнездышко, на котором можно посидеть. Это продуманно, учитывая, что эта комната выглядит так, словно это просто кладовая на корабле, и здесь нет мягкого места, где можно посидеть и расслабиться. Я тронута его заботой, и когда он указывает, что я должна сесть в гнездо, которое он соорудил, я делаю это, с благодарностью опускаясь на кожаную подстилку. Я устала, но в то же время неугомонна, и это расстраивает. Когда Таушен садится рядом со мной, я практически бросаюсь в его объятия, уткнувшись лицом ему в шею и вдыхая его запах. Боже, спаси меня, даже его пот пахнет потрясающе. Этот инопланетный афродизиак — какое-то мощное дерьмо. Раньше я думала, что Таушен привлекателен и сексуален, но эта штука вывела все для меня на новый уровень.
Когда он не протестует против моей навязчивости, я заползаю к нему на колени и оседлываю его, его полу эрегированный член оказывается между нами. Я прижимаюсь грудью к его груди, потираясь вверх-вниз, чтобы мои соски могли дразнить его грудные мышцы. У него повсюду выступы, и мне нравится, какой он твердый на ощупь. Его кожа похожа на замшу, не совсем пушистая, но такая мягкая, как замша, что прикасаться к нему доставляет абсолютное удовольствие. И еще у него есть эти твердые бронированные пластины, которые чем-то напоминают, как я представляю, копыта, но они ребристые и покрывают его руки и грудь, сужаясь книзу до более гладкой замшевой кожи.
И его член… вздыхаю. От одной мысли о его члене я снова становлюсь влажной и нуждающейся.
— Ты хнычешь, — бормочет он, лаская мое лицо сильными пальцами. — Тебе холодно?
Я качаю головой, снова потираясь грудью о его грудь.