— Брук, — выдыхает он. — Брук. Брук.
Я поражаюсь тому, насколько хорошо он произносит мое имя по сравнению с другими ша-кхаи, когда он слегка рычит и вздрагивает, его охватывает облегчение. Я прижимаюсь к нему, крепко обнимая. Мы оба мокрые от пота, и я почти уверена, что вся липкая, но я также устала — и это хорошо.
Может быть, у этого наркотика — или напитка, или чего-то еще — есть недолговечное окно. Что бы это ни было, я испытываю облегчение, когда засыпаю.
Глава 7
БРУК
Когда я медленно пробуждаюсь ото сна, то обнаруживаю, что лежу, свернувшись калачиком, вокруг большого, невероятно теплого, голубого тела. Одна большая рука обхватывает мою задницу, а другая собственнически обнимает за плечи. Я прижимаюсь к массивной груди, и мой рот кажется в опасной близости от одного твердого соска.
О, это быстро становится неловким.
Я сажусь, щурясь на огни над головой. Жаль, что у меня нет похмелья или нечетких воспоминаний о прошлой ночи. Что-то, в чем я могла бы обвинить ухудшение здоровья и сказать, что это не я назвала Таушена порочным и потребовала, чтобы он дернул меня за волосы.
Нет. Я помню все совершенно отчетливо. Это все из-за меня. Очень возбужденная, не такая, как обычно, я, но все же я.
Таушен протягивает руку, чтобы погладить меня по щеке.
— Хорошо спалось?
Я уворачиваюсь от его прикосновения, как только могу, притворяясь зевающей. Конечно, разминая руки, я осознаю, что я все еще голая. И после вчерашнего все тело болит. И Таушен тоже голый. И какая-то часть его по-настоящему счастлива видеть меня проснувшейся.
О боже.
Я провожу руками по лицу.
— Я бы хотела, чтобы я все еще спала.
— Я тоже хотел бы, чтобы это был дурной сон. — Он бросает взгляд на дверь, на его красивом лице появляется озабоченное выражение. Затем он снова смотрит на меня, и выражение его лица смягчается. — Хотя и не все.
— Таушен, — мягко говорю я. Ах, милый. Это будет непросто. Я колеблюсь, пытаясь придумать, как лучше сформулировать это.
Он садится, и я замечаю — совершенно против своей воли! Полностью! — что его член эрегированный и такой же большой и ребристый, каким я его помню.
— Я долго ждал, когда ты проснешься. Я жажду поцеловать тебя снова.
И вот оно. Я немного съеживаюсь внутри, зная, что это будет воспринято очень плохо.
— Насчет прошлой ночи… мы должны просто забыть, что это вообще произошло. — Я бросаю взгляд на дверь. — Если инопланетяне снова не вернутся, тогда нам нужно притвориться, что мы все еще пара.
Таушен напрягается, его сияющие глаза сужаются.
— Притвориться?
— Ага.
— Что значит «притвориться»?
— Ты хочешь заставить меня внести ясность, не так ли? — Я морщу нос, но, полагаю, я ожидала этого. — Ладно. Я думала, мы были на одной волне с этой историей с накачиванием афродизиаком.
— Вчера вечером ты упомянула это слово. Но ты не сказала, что это.
Неужели он… неужели он не понял эту часть?
— Но вы, ребята, знаете английский! Как ты можешь не знать, что такое афродизиак? А еще лучше, как ты можешь, черт возьми, не спрашивать, когда я говорю: «О, меня накачали наркотиками?»
Его челюсть слегка сжимается.
— Если бы я спрашивал каждый раз, когда человек произносит слово, которого я не понимаю, я бы спрашивал весь день напролет…
— О, придурок!
— …такой, как сейчас, — продолжает он. — Так что нет, я не спрашивал. Что это за афр-дизак?
Это происходит не со мной. Я прижимаю руки ко лбу.
— Я не могу поверить, что ты никогда не задавался этим вопросом. Чувак, афродизиак — это когда кто-то дает тебе что-то, от чего тебе хочется заняться сексом, когда ты этого не хочешь.
Он отшатывается, как будто я только что сказала ему, что его член превратился в змею.
— Ты не хотела спариваться?
— Не совсем? Я имею в виду, это не было главным в моем списке дел.
Здоровяк просто потрясенно смотрит на меня.
— Но ты сказала, что хочешь спариться со мной, чтобы убедиться, что наши похитители подумают, что мы резонансная пара.
— Я действительно это сказала. — Я заламываю руки, чувствуя себя неловко и ужасно. Приходилось ли какой-нибудь цыпочке когда-нибудь объяснять своему парню на одну ночь, что это не навсегда? Было бы намного проще, если бы я могла просто схватить свои туфли и побежать к ближайшему лифту. К сожалению, никуда не денешься. — Я также сказала «дерни меня за волосы» и «трахни меня», и тому подобное. Что я пытаюсь сказать, так это то, что я была не совсем самой собой. И мы, вероятно, могли бы притвориться парой, просто, знаешь ли, держась за руки и все такое. — Я понижаю голос до шепота и снова бросаю взгляд на дверь, как будто ожидая, что оранжевые инопланетяне подглядывают за нами прямо сейчас.