И я снова забыла ей ответить. Ой. Я травмирована?
— Я не собираюсь строить из себя Элли и не мыться месяцами, если ты об этом спрашиваешь. — Элли имеет полное право быть такой, какая она есть. У нее была действительно тяжелая жизнь, и я не держу на нее зла… но в то же время мне слишком нравятся чистые волосы, чтобы заходить так далеко.
Фарли хихикает, поджимает под себя ноги и снова двигается, нарушая мое тщательное плетение.
— Мне просто любопытно. Ты была менее… дружелюбна с Таушеном. Я подумала, не сказал ли он чего-нибудь жестокого.
О, неужели она заметила холодок между нами? Думаю, с тех пор наше взаимное презрение друг к другу было немного очевидным… после инцидента. Не то чтобы я хотела думать — или говорить — об этом инциденте. Я хватаю еще одну прядь ее густых волос и вплетаю ее в темную косу, продолжая обводить ее макушку. Что сказать о Таушене, чтобы это не было расценено как грубость и положило конец дискуссии? Хмм.
— Он ничего такого не говорил, — выдавливаю я через несколько мгновений.
Хотя определенно было кое-что, что он сделал. Членом.
Ответ, кажется, удовлетворяет Фарли, и она остается тихой и неподвижной, пока я вплетаю еще одну прядь в ее корону. Я довольна тем, как все получается, и один только вид работы моих рук расслабляет узел в моем животе, который не отпускал меня с момента инцидента.
Дует сильный ветерок, взъерошивая мои собственные волосы и принося с собой звук блеяния Чомпи. Фарли хихикает, у нее вырывается тихий счастливый вздох.
Ей так легко угодить. Я завидую.
Мы сидим прямо внутри «Безмятежной леди», на самом верху пандуса, ведущего наружу. Любимая лама Фарли роет лапами снег внизу и покусывает замерзшие корни под ним. Фарли хочет, чтобы он держался поближе, но так как он какал по всей палубе, мы решили расположиться здесь, чтобы я могла сделать ей прическу. Это хорошее место, со свежим ветерком… и легким выходом на случай, если нам придется бежать. Возможно, глупо думать об этом, учитывая, что у последних врагов были лазерные пушки, но я все еще рассматриваю такие варианты.
Побывав в плену уже дважды, вы начинаете следить за каждым путем побега в близлежащем районе. На всякий случай.
Конечно, то, что мы сидим у входа на пандус, означает, что мы находимся в зоне интенсивного движения. Охотникам придется пройти здесь, чтобы попасть внутрь корабля, и мы останемся на «Безмятежной леди», пока не решим, что делать с кораблем. Он в лучшем рабочем состоянии, чем древний корабль, и на нем есть оружие. Кроме того, Мёрдок обладает практическими знаниями о том, как управлять всем на этом корабле.
И потом, конечно, есть груз. Пока не будет решено, что с этим делать — с ними, я полагаю, — мы останемся здесь, чтобы присматривать за происходящим.
Не самый мой любимый вариант, но в каюте, где я остановилась, есть водопровод, туалет и, о, нет Таушена, так что это победа.
Как будто наши мысли вызвали его, Таушен следующим входит в трюм космического корабля, поднимаясь по трапу. Конечно, это Таушен, потому что мне невероятно не везет, и, естественно, я столкнулась с ним, хотя предпочла бы никогда больше его не видеть.
Я наблюдаю за ним краем глаза, когда он неторопливо поднимается по трапу. В одной руке у него копье, в другой — труп прыгуна. Я решаю, что парень-инопланетянин не должен выглядеть так хорошо. Взмах хвостом не должен быть сексуальным. Рога не должны заставлять меня падать в обморок от того, как они изгибаются и завиваются вокруг его головы. Синяя кожа и выпуклые мышцы ничего не должны мне сделать. Меховая набедренная повязка должна быть глупой.
Глупо, — говорю тебе.
Особенно с учетом того, что я знаю, сколько всего он прячет под этим маленьким кусочком кожи. Тогда это вдвойне глупо. Ему нужно больше ткани.
И я должна сказать ему об этом, но это означало бы, что мне придется поговорить с ним, а я поклялась больше этого не делать. Поэтому я просто надменно фыркаю и притворяюсь, что очень-очень сильно сосредоточена на волосах Фарли.
Увидев нас, Таушен останавливается на верхней ступеньке трапа. Он кивает Фарли и бросает на меня холодный взгляд.
— Бу-Брук, — бормочет он, затем неторопливо проходит мимо.
О, вот придурок. Я очень хорошо знаю, что он знает, как правильно произносить мое имя. Он называл меня правильно, когда был по самые яйца во мне.
Но я полагаю, что это также моя вина, поскольку именно я соблазнила его.