Я хочу этого. Я хочу быть с ней, рядом, когда она будет готовиться ко сну. Я хочу смотреть, как она напевает, расплетая свои косички каждый вечер.
Ее напев прерывается, а затем она зевает, и ее челюсть хрустит от интенсивности зевка. Затем она причмокивает губами, и я вспоминаю о ночи, которую мы провели вместе, и мне становится больно от одиночества за нее.
Я отхожу, направляясь к своим собственным спальным мехам. Мой разум полон мыслей, и все они сосредоточены вокруг Брук. Она найдет отклик у другого, и скоро… если только я что-нибудь с этим не сделаю, как говорит Хассен. Возможно, мне следует поступить так, как поступил он, и украсть женщину, которую я предназначаю для себя.
Разве я не заслуживаю счастья так же сильно, как эти незнакомцы?
Чем больше я думаю об этом, тем больше в этой идее достоинств. Я могу забрать Брук, спрятать ее от остальных в одной из многочисленных охотничьих пещер, усеивающих заснеженные горы. Там я смогу ухаживать за ней до тех пор, пока она не придет к моим мехам по собственной воле. Мы можем быть счастливы вместе.
И если мне придется вечно держать ее подальше от других, возможно, я так и поступлю.
Мне нужен план.
***
Я размышляю о том, как я украду свою женщину. Я думаю об этом все утро и не прихожу ни к какому выводу относительно того, как я буду это делать. Брук умна, и она будет осторожна. Если я перекину ее через плечо и силой уведу из лагеря, она закричит и возненавидит меня. Если я вытащу ее из мехов, пока она спит, я приведу ее в ужас.
И я даже не думаю о том, чтобы напоить ее сах-сах. Об этом не может быть и речи. Я хочу, чтобы она всегда была полностью осведомлена о том, что происходит, чтобы ей не казалось, что я злоупотребляю ее доверием, как это сделали работорговцы.
Так что мне понадобится хитрость. Я не стану красть ее силой, только не после того, через что мы прошли. Мне нужно будет каким-то образом отвлечь ее от остальных… а потом каким-то образом убедить ее остаться. Я думаю, она разозлится, но я приму ее гнев, лишь бы она не выбрала другого.
Однако есть еще кое-что, что следует учитывать. Мой вождь будет в ярости на меня. Если мой выбор — изгнание с Брук или жизнь в одиночестве в окружении всех моих счастливых соплеменников, я выберу изгнание. Проблема не в этом. Проблема в том, что я должен каким-то образом украсть Брук без того, чтобы другие пришли за ней и забрали обратно.
Я должен сообщить кому-нибудь о своих планах, чтобы они могли заверить вождя, что все хорошо… и сняли с меня часть напряжения.
Я решаю еще раз поговорить с Хассеном и Роканом. Если они узнают о моих планах, они смогут успокоить остальных.
И они могут увести их от нас, если понадобится.
Глава 13
БРУК
Атмосфера вокруг лагеря очень странная.
Я не могу сказать, в чем дело, но мы все, кажется, напряжены. Ну, нет, это неправильно. Я знаю, мы все напряжены, потому что ждем, какие изменения принесут люди из капсул. Харлоу и Мёрдок напряжены, но я думаю, что это больше из-за корабля, чем из-за чего-либо еще.
А Таушен? Таушен просто ведет себя так, будто он слишком занят, чтобы поговорить со мной. Это полностью и бесповоротно расстраивает. Я пыталась подойти к нему, чтобы поговорить о той ночи и понять, сможем ли мы просто остаться друзьями, но он либо спешит на охоту, либо чинит свое оружие и разговаривает у костра с Роканом и Хассеном.
Это почти как если бы он намеренно избегал меня. Это не должно ранить мои чувства, но это так. Я вроде как надеялась, что мы могли бы, по крайней мере, стать друзьями, но, получается, что я прошу слишком многого. Это выводит меня из себя, главным образом потому, что я чувствую, что все выходит из-под моего контроля, и я не знаю, как это исправить.
Поэтому я делаю все, что в моих силах. Я парикмахер, поэтому то, что я могу предложить полезного, ограничено. Я не умею охотиться. Я не знаю, как работать с компьютерами на корабле. Я ужасна в починке оружия и не сильна в приготовлении пищи или наблюдении за огнем. Рядом всегда есть кто-то, кто может делать эти вещи лучше меня, и каждый раз, когда я пытаюсь помочь, я получаю: «Бу-Брук, позволь мне это сделать».
Но я слежу за тем, чтобы Харлоу, Фарли и Лиз выглядели свирепо с замысловатыми косичками. В конце концов, женщина, которая чувствует себя красивой, — это могущественная женщина. Заплетая косу, я слушаю, как Харлоу жалуется на то, что скучает по своему сыну, беспокоится о не рожденном пока ребенке и о корабле, который мы собираемся уничтожить. Она также беспокоится за Рухе. У бедняжки Харлоу просто слишком много забот. Лиз не такая жалостливая, но она хочет рассказать мне все о своих девочках дома и о том, что Эйла такая же свирепая маленькая охотница, как и ее мама, но Рáшель предпочитает учиться на занятиях с Арианой, и она жалеет, что у нее нет книг для чтения. Что они с Рáхошем готовы к появлению еще одного ребенка, может быть, на этот раз сына, хотя она хотела бы еще одну девочку, потому что у нее такие фантастические дети. Как она беспокоится, что пришельцы нарушат равновесие и нашу крошечную экосистему в деревне. Фарли беспокоится о Мёрдоке и о том, как он воспримет уничтожение корабля, и ясно, что она сильно заботится о нем. Она не знает, как помочь ему справиться с его горем из-за того, что он скучает по своим друзьям и их ужасной судьбе, и она боится, что скажет что-нибудь не то и сделает только хуже. Я кудахчу и издаю соответствующие сочувственные звуки, позволяя ей вести беседу.