Я ничего не говорю. Нет таких слов, которые подходили бы к этой ситуации. Вместо этого я пытаюсь оценить ее настроение. Она сердится? Удивлена? Это трудно сказать.
Она потирает лоб и глубоко вздыхает.
— Так что же это тогда такое? Ты украл меня, потому что…?
— Потому что ты моя, — отвечаю я ей, удивленный, что она спрашивает о таком. Как она могла этого не знать? Разве я не говорил ей таких вещей, когда мы были вместе? — Ты принадлежишь мне.
Это ее злит. Ее маленькие бровки опускаются, и она хмурится.
— Сбавь обороты, приятель. Я не принадлежу никому, кроме себя. — Она тычет большим пальцем в свою грудь. — Ни инопланетным работорговцам, ни тебе, ни кому-либо еще, кто думает, что может надеть на меня ошейник и владеть мной. Только себе.
Надеть на нее ошейник? Она думает, я бы надел на нее ошейник?
Я бы никогда так не поступил. Я хочу заботиться о ней и убедиться, что все ее потребности удовлетворены. Я хочу, чтобы она была счастлива. Я хочу слышать ее крики удовольствия и знать, что она действительно со мной как телом, так и духом. Что когда она цепляется за меня, это происходит не потому, что ей дали что-то, заставляющее ее так реагировать. Я хочу, чтобы она жаждала моих прикосновений так же сильно, как я жажду ее.
Это то, чего я хочу. Здесь нет никаких ошейников, никаких странных напитков, которые могли бы вызвать у нее реакцию. Есть только то, что дается свободно.
Но способность сказать ей такое ускользает от меня. Я делаю паузу, пытаясь придумать правильный способ выразить то, что чувствую. Мое горло сжимается, и я могу только свирепо смотреть.
— Ты… моя.
Деликатное фырканье Брук звучит насмешливо.
— Спасибо, что спросил, как я отношусь к происходящему, прежде чем просто принять решение следовать твоим безумным идеям.
Я не спрашивал ее, это правда. Но я знал, что она не согласится. Она никогда не давала понять, что была бы готова покинуть племя ради чего-то столь эгоистичного, как время, проведенное вдвоем. И, возможно, она хотела остаться, потому что… потому что она хочет спариться с одним из новичков.
Эта мысль заставляет меня сгорать от гнева. Просто представляя ее в объятиях одного из незнакомцев, я укрепляюсь в своей решимости. Я хмуро смотрю на нее снизу вверх.
— Нет, я не спрашивал.
— И вот теперь мы здесь на всю ночь, одни. Никто не знает, где мы находимся. Что, если бы с нами что-нибудь случилось? — Она смотрит на меня в ярости. Я знал, что ей не понравится, что я солгал, но… Я не знаю, как реагировать перед лицом ее гнева. Часть меня думала, что она будет польщена моим заявлением о том, что я хочу стать ее парой, а не раздражена.
Я неправильно истолковал всю ситуацию. Теперь она ненавидит меня.
— С нами ничего не случится, — говорю я ей. Или пытаюсь, но она не слушает. Она расхаживает взад-вперед, выражение ее лица сердитое.
— Все эти часы ходьбы, — бормочет она себе под нос. — И мне даже в голову не пришло спросить, почему это заняло так много времени. Я сумасшедшая.
Я хмыкаю. Я никогда не думал о ней как о сумасшедшей. Она воспитана и сообразительна, хотя я подозреваю, что она не захочет услышать это от меня прямо сейчас.
Ее руки скрещиваются на груди, подчеркивая ее великолепно выступающие груди, и она снова поворачивается ко мне лицом.
— Я идиотка, что не спросила, но ты еще больший идиот, если думаешь, что это была хорошая идея. Завтра они собираются к океану. Космический корабль будет уничтожен. Я предполагаю, что они заскочат к нам по пути, чтобы схватить нас двоих, и тогда у тебя будет куча дерьмовых неприятностей, Таушен.
Неужели она думает, что я об этом не подумал? Что я — комплект, который думает не дальше своего носа? Я возмущенно поправляю один из камней, обрамляющих яму для костра.
— Они не придут за нами. Хассен расскажет им, что мы сделали. Они решат, что мы хотим побыть наедине.
— Хассен был замешан в этом? Этот маленький хитрый придурок. — Она низко рычит, сжимая свои маленькие кулачки от гнева. — Я так и скажу его паре о нем.
Я почти улыбаюсь этому, потому что могу себе представить реакцию неистовой Мэ-ди. Вероятно, она какое-то время будет орать на Хассена… а потом затащит его в свои меха, чтобы он мог должным образом извиниться перед ней.
— Что касается Вэктала… — я продолжаю. — Они не придут за нами. Они будут уважать наше желание побыть наедине и продолжат свой план по отправке остальных на Большое Соленое озеро. Хассен скажет им, что мы встретимся с ними там.