Но, о, какой вид! Толстые глыбчатые кристаллы покрывают потолок. Длинные, покрытые капельками кристаллические сосульки свисают по краям и вниз по стенам. Вдоль пола поднимаются сталагмиты, чтобы встретиться со своими родственными сталактитами, и те, кажется, тоже сделаны из блестящего хрусталя. Это все равно что попасть в рай с леденцами… или в большую жеоду размером с человека. Факел, который держит Таушен, кажется, заставляет все сверкать, а в глубине помещения я вижу намек на пруд, о котором он упоминал, и завитки пара, поднимающиеся от самой воды.
Это невероятно, и я говорю ему об этом. Я удивлена, что он не смотрит на это, но его пристальный взгляд прикован ко мне, как будто он не хочет пропустить ни мгновения моей реакции.
— Я прихожу сюда, когда у меня на сердце грустно, — тихо говорит Таушен. — И каким-то образом это место снова радует мой дух. Что я могу увидеть такое место и прикоснуться к нему. Что я могу жить там, где такое возможно, и тогда, возможно, я подумаю, что все не так уж плохо.
И мое сердце просто ноет из-за него.
Я просто хотела быть другом… не так ли? Просто хотела обрести свободу.
Меня не интересовал партнер. Вообще.
Наверное, я довольно хорошо умею лгать себе, потому что то, что я сейчас чувствую, определенно… недружелюбно.
Это может стать проблемой.
С тех пор, как мы решили, что будем друзьями и только друзьями? Все между нами было так замечательно. Я не чувствовала себя неуютно рядом с ним, и не было никакого странного напряжения. Мы можем вместе посмеяться над самыми дурацкими вещами, и даже когда случайно обнажаемся или происходит что-то столь же неловкое, мы оба просто отшучиваемся. Дружба — это единственное, что имеет значение, и теперь, похоже, все тревоги ушли, и единственное, что осталось, — это потрясающая, непринужденная атмосфера между нами. Это похоже на более глубокую, нерушимую связь, чем просто секс.
Я боюсь все испортить.
Мне также стыдно признаться себе, что я много думала о сексе.
Может быть, в глубине души я извращенка. Может быть, я не могу завести дружбу с парнем, не желая затащить его в постель. Может быть, проблема во мне, но, похоже, чем ближе мы становимся как друзья и чем больше я узнаю о Таушене, тем больше я задаюсь вопросом, не совершила ли я ошибку.
Возможно, мне не следовало так быстро кричать о свободе и вместо этого позволить этому парню заявить на меня права. Конечно, тогда мне пришлось бы отказаться от нашей замечательной дружбы, которая сейчас — единственное хорошее, что есть на этой Ледяной планете.
Это и, конечно, эта великолепная пещера.
Но я не могу изменить атмосферу между нами. Все шло так хорошо.
Я говорю себе, что мы можем быть просто друзьями. Что секс не имеет значения.
Что я не должна замечать, как напрягаются его руки, когда он бросает свое копье. Или то, как загорается его лицо, когда он видит, как я просыпаюсь утром. Или восторженный смех, который он издал, когда я запустила снежком ему в спину, а затем попыталась убежать (безуспешно) в горы, прежде чем он поймал меня.
Я не должна была замечать, что его хвост невероятно подвижен и движется в зависимости от его настроения. Если он сонный, он щелкает медленно. Сердитый? Он хлещет. Доволен? Это чувственная волна, которая движется взад-вперед и заставляет меня думать о грязных, непристойных мыслях.
Я также не должна замечать, что мне нравится, как от него пахнет, когда он потеет, или что он издает самые восхитительно сексуальные стоны, когда спит, как будто ему снятся грязные, сексуальные вещи.
В последнее время мой разум определенно не в своей тарелке, и это проблема.
Я та, кто требовал дружбы. Я чувствую, что сейчас не смогу передумать, даже если бы захотела.
Я хотела свободы, и я ее получила. Мне нужен был друг, и я его получила.
Не думала, что захочу большего.
Глава 18
ТАУШЕН
— Это было так прекрасно, — мечтательно говорит мне Брук, когда мы лежим у костра той ночью. — Спасибо, что отвел меня туда.
Она откидывается на спину напротив меня, растянувшись на своем тюфяке из шкур в охотничьей пещере, где мы устроились на ночь. Огонь мерцает между нами, и она подпирает голову рукой, глядя на костер. Я сажусь напротив нее, скрестив ноги, разжигаю огонь и грею нам чай. После нескольких недель путешествий я знаю, как Брук любит свой чай, и теперь завариваю его без просьб. Это мелочь, но мне нравится доставлять ей удовольствие.