Слова застревают у меня в горле. Я молча наблюдаю, как Брук снимает с себя кожаную одежду медленными, чувственными движениями. Она не смотрит на меня, ее нетерпеливый взгляд устремлен на воду.
— Я так хочу искупаться, ты даже не представляешь, — говорит она мне, даже когда сбрасывает тунику в снег, обнажая только маленькую повязку для поддержки грудей, которая, похоже, недостаточно большая, чтобы справиться со своей задачей.
Я моргаю, глядя на нее. В течение нескольких дней подряд мы были осторожны друг с другом, чтобы оставаться друзьями. Мы одеваемся под нашими мехами, мы даем друг другу уединение, когда приходит время удовлетворить потребности тела, и мы не упоминаем ничего, что могло бы вызвать у другого дискомфорт.
Так что это… неожиданно.
Это не должно иметь значения. Мой народ свободен в обращении со своим телом, и я видел многих — если не всех — представителей племени в разной степени раздетыми. Когда у вас есть общий бассейн для купания, вы видите людей, молодых и старых, одетых только в свою кожу. Но это Брук. Брук, которая следит за тем, чтобы ее груди всегда были прикрыты. Брук, которая мягко улыбается мне с другой стороны костра и спрашивает, как выглядит моя идеальная пара. Брук, которая просила меня, чтобы я говорил непристойности, требуя, чтобы я вогнал в нее свой член.
Брук, которая держит мое сердце в своих маленьких пятипалых ручках и даже не осознает этого.
Она тянется к шнуркам спереди своего бандажа для грудей, а затем замирает, наклоняя голову в мою сторону.
— Ты тоже собираешься искупаться?
Мне странно трудно проглотить комок в горле.
— Да, — выдавливаю я через мгновение. Но мне нужно подождать, пока она отвернется, чтобы не увидела, какой у меня твердый член. Почему-то я не думаю, что она воспримет это просто как дружбу.
Она поворачивается ко мне спиной с легкой улыбкой на губах и развязывает ленту. Она опускается до земли, а затем Брук сбрасывает свою длинную кожаную юбку, обнажая округлую розовую попку. Ее ягодицы такие же упругие, как и ее груди, и я очарован их обнаженностью и тем, как покачиваются ее бедра, когда она неторопливо входит в воду.
— Так тепло, — стонет она и поднимает руки над головой, чтобы пригладить волосы. Я мельком замечаю край одного округлого соска, когда она это делает, а затем она погружается еще глубже в воду.
Я весь вспотел.
«Мы друзья, — напоминаю я себе. — Ничего больше».
— А ты разве не зайдешь? Это так приятно.
— Скоро. — Как только мой член опустится. К сожалению, если она продолжит говорить этим знойным голосом, это произойдет нескоро.
Она поворачивается ко мне спиной, и я пользуюсь возможностью сорвать с себя кожаные штаны, практически спотыкаясь о собственные ноги в спешке, чтобы забраться в воду. Мне удается с плеском ввалиться в воду, но, к счастью, мои кожаные штаны не следуют за мной. Я слышу смех Брук, когда убираю с глаз свою намокшую гриву.
— Торопишься?
— Споткнулся, — говорю я ей, вру.
Брук протягивает руку, ее соски едва видны под плеском воды.
— Мыло?
Ах, да.
Я выпрямляюсь и пробираюсь к берегу, где у меня в сумке еще есть мыльные ягоды. Как только я это делаю, я чувствую, как чья-то рука хватает меня за хвост, и я чуть не взрываюсь, на грани потери всякого контроля.
— Ты почистишь эту грязную штуку? — Брук дразнится. — Или ты хочешь, чтобы я сделала это за тебя?
Я закрываю глаза, потому что мысль о том, как Брук гладит руками вверх и вниз по моему хвосту, невыносима.
— Я сам, — хрипло говорю я ей. — Я могу помыться сам.
— О, прекрасно, — говорит она с игривой надутой губкой. — С тобой неинтересно.
— Это не так, — не соглашаюсь я. Не сегодня. Не тогда, когда я думаю о вещах, о которых другу думать не следует.
Брук вздыхает и берет несколько ягод из моей протянутой руки, игнорируя пакетик, который я ей протягиваю. Она мнет их между пальцами, а затем снова поднимает руки к своей гриве, и на этот раз я почти вижу розовые кончики ее сосков, когда они поднимаются из воды.
Это кажется невозможным, но я все еще потею.
Однако она не обращает внимания на мою реакцию, сосредоточившись на своей гриве, а затем смахивая пену вверх и вниз по рукам. За прошедший оборот Луны я многое узнал о Брук. Что ее улыбки не всегда означают, что она чего-то хочет. Иногда она просто игрива. Что она делает все возможное, чтобы успокоить меня, и что даже когда она злится, ее гнев мимолетен, и его легко можно смягчить небольшим подарком. Она полна любви и счастья, моя Брук, и я жажду ее так сильно, что у меня от этого болит душа.