— Ты можешь лечь прямо рядом со мной. Здесь хватит места для нас обоих, я обещаю.
На мгновение я боюсь, что Таушен раскусит мою столь очевидную уловку и уличит меня в этом, но он только кивает и садится рядом со мной. Его ноги задевают мою ногу, а затем я чувствую, как его хвост скользит по моему бедру, как будто он хочет убедиться, что я действительно не против этого. Я сопротивляюсь желанию схватить его и засунуть между бедер, потому что это было бы порочно и неправильно.
Я имею в виду, я все еще хочу это сделать, потому что я люблю себя немного грязной и неправильной.
Руки Таушена обхватывают меня, и он снова прижимает меня к своей груди, и на мгновение я просто теряюсь в том, как приятно прижиматься к нему. Меня обнимают всем телом, и мне это нравится. Так хорошо. Я закрываю глаза и кладу голову на его твердую грудь.
— Тебе удобно? — мягко спрашивает он, и я чувствую, как его рука гладит меня вверх и вниз по руке, потирая ее.
— Мне отлично, — говорю я ему, хотя от этих легких прикосновений у меня становится немного влажно между бедер.
— Тогда засыпай снова. Я обниму тебя и прогоню все плохие сны, — говорит он мне, и его хвост гладит меня по бедру.
Боже, он убивает меня тем, какой он милый. Я хочу съесть его живьем. Но пока я довольствуюсь тем, что кладу руку на его твердый живот и счастливо вздыхаю. Верно. Засыпать снова.
Я молчу — хотя и не хочу спать — несколько минут, пока он продолжает поглаживать мою руку и прижимать меня к себе. Я стараюсь дышать ровно, чтобы он не заподозрил, что я проснулась.
А потом я медленно опускаю руку все ниже и ниже.
Я сплю в одной верхней тунике, потому что ночью становится слишком тепло и для леггинсов, и для ботинок. На мне также нет трусиков или кожаной повязки-лифчика, и я собираюсь использовать это в своих интересах. Я издаю еще один тяжелый вздох, как будто сплю, а затем просовываю свою ногу между его, более или менее втискивая его колено между своих бедер.
И я опускаю руку еще ниже, пока она не ложится на резинку его набедренной повязки. Это единственное, что на нем надето, и на мгновение мне хочется, чтобы он спал голым. Совершенно голым. Я зеваю, а затем провожу рукой прямо по его промежности.
Он твердый, как скала, и огромный.
Да. В конце концов, он не каменный. Дружба, черт возьми. Этот мужчина хочет меня.
Таушен втягивает в себя воздух. На мгновение он перестает дышать — и будь все проклято, если от этого не становится намного труднее притворяться, что я сплю, — а затем осторожно убирает мою руку со своего члена.
Черт возьми.
Я продолжаю притворяться спящей, причмокивая губами и потираясь о него. Я снова кладу руку ему на живот, и когда он расслабляется, снова кладу ее на его твердый член.
— Брук? — спрашивает он тихим голосом. — Что ты делаешь?
— Ммм? — Я такая ужасная актриса, потому что мой голос не кажется сонным даже для моих собственных ушей. Я слегка потираю его член через кожу, мой пульс учащенно бьется. Теперь я определенно мокрая и жажду новых прикосновений.
— Что это ты делаешь? — снова спрашивает он и снова убирает мою руку со своего члена. — Ты ведь не спишь, не так ли?
Выяснил. Черт возьми. Я решаю действовать по своему плану. Я поворачиваюсь лицом к его коже и прижимаюсь носом к его соску, затем облизываю его языком.
Дыхание с шипением вырывается из его легких, и мне приходится подавить стон затаенного возбуждения. Однако в следующий момент мой стон сменяется разочарованием, потому что он отталкивает меня, откидываясь назад в мехах.
— Что ты делаешь, Брук?
Это не совсем то, как я себе это представляла. Я надеялась, что там будет больше секса и меньше обвинений.
— Я пытаюсь соблазнить тебя, — игриво говорю я. — Давай займемся сексом. — И я снова смело кладу руку на его член.
Он хватает меня за запястье и смотрит на меня сверху вниз.
— Я не понимаю.
— Думаю, я была достаточно очевидна, — бормочу я.
— Ты сказала, что хочешь быть только друзьями!
— Да, ну, может быть, я передумала? Мне позволено это делать! — Я отдергиваю от него руку, мое разочарование выплескивается на поверхность. — Тебя действительно чертовски трудно читать, знаешь? Я набрасываюсь на тебя снова и снова, и все, что я получаю, — это пустые взгляды. Я не знаю, означают ли эти пустые взгляды, что тебе неинтересно, или ты просто невежественен. Может быть, с моей стороны было принято желаемое за действительное, что тебе все еще будет интересно, но ты можешь просто сказать мне прямо, знаешь ли. Я могу понять намек. И если ты…