— Неужели так говорят? Да благословит Господь этих людей. — Я нетерпеливо извиваюсь под ним. — Они точно знали, о чем говорили.
— Я мечтал попробовать тебя на вкус, — говорит он мне, опускаясь ниже по моему животу. Его губы щекочут мою кожу. — Мечтал о том, как ты будешь пахнуть, когда я раздвину твои складочки. В прошлый раз ты не позволила мне дотронуться до тебя здесь, помнишь?
Все это как в тумане, но я смутно припоминаю что-то в этом роде.
— Должно быть, я была сумасшедшей, если отказалась от этого.
— Я рад, — говорит он и поднимает голову, чтобы посмотреть на меня пристальным взглядом ярко-голубых глаз. — Мы приберегли это на данный момент. Это будет нечто особенное, если мы переживем это вместе, и твоя голова будет ясной.
Я таю от его сладости… и мне не терпится, чтобы он поменьше говорил и использовал этот язык по-другому.
— Я тоже.
Его рука прижимается к моему животу, а затем он поднимает на меня взгляд, словно проверяя, все ли со мной в порядке. О боже, смогу ли я когда-нибудь смириться с этим? Чтобы показать ему, насколько я не против, я перекидываю одну ногу через его плечо и упираюсь пяткой ему в спину.
— Прикоснись ко мне, Таушен.
Мой варвар тихо стонет, и его рот так близко к завиткам на моем лоне, что я чувствую его дыхание. От этого по моему телу пробегает дрожь.
— Я хочу насладиться этим, — говорит он мне. — Скажи мне, если я сделаю это так, что тебе это не понравится.
Я не думаю, что это возможно, но я протягиваю руку и касаюсь его щеки.
— Я так и сделаю. Ты не обязан этого делать, ты же знаешь. Не каждый мужчина захочет прикасаться к женщине там…
Он смотрит на меня так, словно я несу чушь.
— Я хочу этого больше всего на свете.
И это хорошо, потому что я хочу, чтобы его рот был там больше всего на свете.
— Хорошо. Я просто даю тебе знать, что если это не твое, я пойму…
Мои слова обрываются на писке, потому что он опускает голову и лижет меня. Просто облизывает мою киску, как я бы облизала мороженое. Это щекотно и пугающе, и я извиваюсь, ожидая, что он сделает еще. Он поднимает на меня взгляд, чтобы убедиться, что я все еще в порядке, а затем снова опускает голову.
На этот раз это более пробное движение языком. Он раздвигает мои складочки, долго и медленно облизывает меня, а затем низко рычит.
— Они были правы, — бормочет он. — На вкус ты не похожа ни на что, что я испытывал раньше.
— Я думаю, это хорошо, — нервно говорю я, чувствуя себя немного на взводе от такого тщательного изучения. — Я имею в виду, если бы это было на вкус как перьевой зверь, охотники приносили бы их обратно весь день напролет, и мы бы очень устали от этого…
У него вырывается смех, и он одаривает меня удивленной, довольной улыбкой, его рот влажен от моих соков. И при виде его в таком состоянии мое сердце совершает маленький безумный прыжок. Я люблю этого человека.
— Ты отвлекаешь меня от моей игры? — бормочет он, поглаживая одной большой рукой мой живот и погружая большой палец в мой пупок, как будто очарованный им. — Потому что я еще не закончил. Я только начал.
Я дрожу от прозвучавшего в этом обещании.
— Не отвлекаю, — шепчу я. — Продолжай. — Я протягиваю руку и снова глажу его по щеке, просто потому, что хочу прикоснуться к нему.
Таушен улыбается мне так, словно я преподнесла ему подарок, а затем его рот снова опускается. Я чувствую, как его язык скользит по моим складочкам, исследуя их. Он не торопится пробовать меня на вкус, и я стараюсь держаться как можно тише, чтобы снова не сбить его с толку. Я сосредотачиваюсь на других вещах, таких как его хвост, порхающий взад-вперед по моей ноге, давление его тела на мои бедра, пряди его длинных черных волос, которые веером ниспадают на мою нижнюю половину. Тихие звуки, которые он издает, говорят мне, что он наслаждается собой.
Я так зациклена на нем, что вздрагиваю, когда его язык скользит по моему клитору. Это посылает волну удовольствия по моему телу, и я издаю испуганный звук.
Он поднимает голову, и выражение его лица такое довольное и гордое, что я чуть не смеюсь.
— Третий сосок, — говорит он с торжествующей ноткой в голосе.
— Третий… что? — О чем, черт возьми, он говорит?
Я открываю рот, чтобы спросить, что именно он имеет в виду, но тут он снова опускает голову и с удвоенным энтузиазмом проводит языком по моему клитору. Из моего горла вырывается крик, и я забываю о том, что нужно не двигаться и не отвлекать его. К черту отвлечение внимания.
— Еще, — выдыхаю я, нарушая свою клятву не давить ему на голову. Я кладу туда руку и направляю его обратно между своих бедер. — Ты потрясающе справляешься, Таушен. Ты… ооооо. О боже, у тебя действительно хорошо получается.