— Я слышу тебя. Звук слабый, но я тебя слышу. — Она садится, сияя, а затем похлопывает себя по груди. — Иди послушай мою песнь.
Я притягиваю ее к себе и наклоняюсь, прижимаясь ухом к ее груди. Она фыркает, когда мои рога касаются ее лица, поэтому я опускаюсь немного ниже. Мой подбородок прижат к выпуклостям ее сосков, мое ухо прижато к ее коже. Я жду.
Вот… мягкий и приятный, жужжащий, нежный звук ее кхая. Резонанс.
Я смеюсь от чистой радости.
Мой кхай не ленив, не ошибается и не привередлив. Все это время он ждал мою Брук.
На ее улыбку приятно смотреть, и я притягиваю ее к себе.
— Резонанс, — шепчу я, и мой голос хриплый от эмоций. — Моя Брук и резонанс вместе. Мое сердце не может вместить так много.
— Этому придется научиться, — игриво говорит она мне. — Потому что я слежу своими маленькими человеческими глазами за мужчиной, который должен заявить права на свою пару прямо сейчас…
Глава 26
БРУК
На следующее утро я просыпаюсь от чего-то, похожего на отдаленный звук газонокосилки. Когда на меня накатывает волна желания — более сильного и гораздо более действенного, чем любой инопланетный афродизиак, — я понимаю, что резонанс разгорелся в полную силу, и я бужу Таушена своим ртом.
В тот день мы не встаем с мехов.
Или на следующий.
К третьему дню мы достаточно выжаты, и наши вши перестают жужжать, превращаясь во что-то более приятное и сытое. Слава богу. Я люблю секс, и я люблю секс с Таушеном больше всего на свете, но даже я могу устать от спаривания через некоторое время. На третий день мы много дремлем. Или, по крайней мере, я так думаю. Всякий раз, когда я просыпаюсь, Таушен разводит огонь, готовит мне еду, а потом настаивает, чтобы я вернулась в постель и поспала. Я согласна, но только если он присоединится ко мне. Мне лучше спится, когда я прижимаюсь к нему, свернувшись калачиком.
В общем, мы остаемся в пещере еще на пять дней. Требуется день или два интенсивной охоты, чтобы пополнить тайник тем, что мы позаимствовали, и пока Таушен расставляет ловушки, я собираю навозные крошки и мусор, чтобы пополнить запасы топлива для пещеры. Как только запасы будут восстановлены, мы отправимся в направлении «Большого Соленого озера», как любят называть его ша-кхаи. Таушен говорит, что когда он снова увидит Рокана, то не знает, задушить его или обнять.
— Он сказал, что ты найдешь отклик, — говорит он мне в десятый раз с удивлением и раздражением в голосе. — А я и не подумал спросить о себе!
Прошел почти месяц с тех пор, как мы расстались с племенем, и мы с Таушеном обсуждаем, стоит ли нам на самом деле сразу возвращаться в деревню, вместо того чтобы направляться к океану. Что, если племени там больше нет? Что, если мы опоздаем на несколько недель, чтобы встретиться с ними? Но, в конце концов, я все равно хочу увидеть океан. Если племени там не будет, мы можем считать это просто продлением нашего отпуска, и я смогу увидеть немного больше этой планеты, которая теперь моя, и провести немного больше времени наедине с этим большим, сексуальным мужчиной, который тоже теперь мой.
Здесь нет никаких претензий.
Проходит около недели ходьбы, прерываемой множеством остановок, чтобы осмотреться, прежде чем в воздухе начинает ощущаться слабый запах соли.
— Мы близко, — говорит мне Таушен, несмотря на зловещие скалы и тот факт, что горы, кажется, становятся больше, чем ближе мы подходим к воде. Мы идем длинным извилистым маршрутом через горы, и я кутаюсь в свои меха, чтобы защититься от холодного ветра, который, кажется, здесь сильнее.
По другую сторону гор мы взбираемся на край утеса, и я вижу океан на многие мили вокруг. Я задыхаюсь при виде зеленой, похожей на драгоценный камень воды. Океан не голубой, как на Карибах у нас дома, а почти нефритово-зеленый и темный. Все такое темное, даже песок далеко внизу. Мимо медленно проплывают айсберги, и поверхность воды кажется усеянной белым и зеленовато-белым льдом. Вдалеке на горизонте виднеется что-то похожее на струйку дыма — или грозовую тучу.
Однако нет никаких признаков корабля.
Обеспокоенная, я поворачиваюсь к Таушену.
— Это то самое место?
Он кивает.
— Мы приходим сюда в холодное время года за солью и рыбой. Если они все еще здесь, то это то место, где они будут, — он указывает на отдаленный пролом в скалах. — Мы пройдем по этой долине. Там есть пещеры, и в них будут припасы, даже если остальные уже пришли и ушли. — Он улыбается мне и снимает маленький рюкзак с моих плеч. — Не волнуйся, моя Брук. Со мной ты всегда в безопасности.