Я чувствую, что краснею.
— Леггинсы, — советует Фарли. — Спрячь их хорошенько.
— Держи своего уродливого пони подальше от моих брюк, — поддразниваю я ее в ответ, когда она уходит.
Таушен кусает меня за ухо, отчего по мне пробегает дрожь.
— Сегодня вечером у нас будет отдельная пещера, — уверяет меня Вэктал. Он хорошо понимает, насколько требовательным может быть резонанс, и не хочет, чтобы мы будили остальных.
О, боже.
Ханна морщит нос, глядя на нас.
— Э-э, да, я собираюсь пойти и посмотреть, не нужна ли Лиз помощь с разведением огня. Или еще с чем-нибудь. Вы двое продолжайте целоваться. Не обращайте на меня внимания. — Она поспешно уходит.
Я просто смеюсь.
— Думаю, мы стали такими людьми, Таушен. Мы придурки с ППП.
— Что такое п-п-п? — Он лижет раковину моего уха. — И почему это делает нас придурками?
— Публичное проявление привязанности, — объясняю я ему, хотя трудно сосредоточиться, когда он вот так покусывает меня за ухо. — И это делает нас придурками, потому что мы выпендриваемся.
— Мне все равно, узнает ли мир, что ты моя пара. Пусть они видят, как я горжусь тобой.
Ему повезло, что он держится за меня, потому что от его слов у меня подкашиваются колени.
Глава 28
БРУК
По мере того как солнце садится, огонь разгорается все выше и выше, пока у нас не разгорается костер. Меня удивляет, что я вижу такой большой костер, потому что большинство костров, которые разводят ша-кхаи, как правило, маленькие и предназначены только для того, чтобы давать немного тепла и света. Поскольку у них заканчивается навоз, это очень много навоза, но здесь, на пляже, мы жжем дрова, и это резко напоминает мне о доме и кострах на пляже, когда я была подростком.
— Здесь много рыбы, — объясняет мне Харлоу, когда мы сидим у костра. И Рух, и Таушен стоят рядом с шампурами в руках и тихо беседуют с Салухом и Пашовом, которые показывают остальным, как жарить их собственные блюда. — Огонь утешает вновь прибывших. Они чувствуют себя в большей безопасности у привычного костра, а прибитых к берегу деревьев так много, что мы начали вытаскивать их из воды и высушивать на солнце.
— Но откуда берется столько деревьев? — спрашиваю я ее, сбитая с толку. Я думаю обо всех деревьях, которые я видела здесь, о хрупких, липких, розовых, которые покрывают долины, и о тонких голубых, которые растут выше в горах. Эти бревна огромные и толстые, как деревья на Земле. — Не то чтобы я жаловалась. Просто странно на это смотреть.
— Кто знает, — говорит Харлоу, пожимая плечами. Энджи подходит и садится рядом с ней, и Харлоу лучезарно улыбается в ее сторону, ее внимание отвлечено. — Как у тебя дела?
Улыбка Энджи мягкая, застенчивая.
— Держусь.
— Проголодалась? — Я вижу, что материнские качества Харлоу начинают брать верх, судя по покровительственной улыбке на ее лице, когда она наблюдает за Энджи. Я думаю, кто-то должен присмотреть за бедной беременной девушкой. — Я попрошу Руха приготовить достаточно и для тебя, — говорит она и протягивает руку, чтобы слегка коснуться руки своей пары.
— Я покормлю тебя, Эн-ши. Это будет для меня честью. — Один из рыжеватых близнецов выходит вперед, его жесткое лицо бесстрастно. Он несет толстый ломоть окровавленного мяса и протягивает его ей. — Тебе понравится такое?
— О… э-э… — Энджи моргает и неуверенно смотрит на нас с Харлоу.
— Думаю, Энджи, вероятно, предпочитает, чтобы ее мясо было приготовлено, здоровяк, — услужливо говорю я ему. — Беременный живот и все такое.
Рыжий парень смотрит на мясо в своих руках, а затем снова на Энджи.
— Тогда тебе это не очень понравится.
Она прикусывает губу.
— Я, эм, все лучше хранится, когда приготовлено.
Он кивает ей.
— Я исправлю эту позорную ошибку. — С этими словами он берет мясо и отходит к дальней стороне костра, наклоняясь поближе, чтобы поговорить со своим братом. На его лице хмурое выражение.
Энджи выглядит обеспокоенной.
— Я сделала что-то не так? — шепчет она.
— Я уверена, что все в порядке, — беззаботно говорю я ей. — Он сможет смириться с этим. Никто не предлагает беременным женщинам сырое мясо, даже на Земле. И Таушен может приготовить для тебя, если твой друг слишком раздражен, чтобы готовить, верно, детка? — Я протягиваю руку и глажу Таушена по хвосту.
Моя пара напрягается, спина становится прямой, как шомпол. Как будто я только что схватила его за член у всех на глазах, и он смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Упс.