Один из инопланетян поднимает глаза на наш корабль и кивает. Он видит, что мы стоим там, и выкрикивает что-то на незнакомом языке. Я не могу разобрать, что он говорит, но могу догадаться об этом. Выходи, если хочешь жить. Дуло его пистолета слегка опущено, словно для того, чтобы успокоить нас.
— Может, нам стоит куда-нибудь пойти? — шепчу я. Элли съеживается, сворачиваясь калачиком на полу. Ее огромные глаза уставились на снег, как будто она молча просит Бека встать. Меня тошнит от горя в ее глазах. Тошнит от всего этого. Неужели во Вселенной нет безопасного места?
— Что они сказали? — спрашивает Фарли.
— Ничего хорошего, — мрачно говорит Таушен. — Оставайтесь здесь, все вы.
Он делает шаг вперед, затем останавливается и сует мне в руку свое копье.
— Охраняй их.
Широко раскрыв глаза, я киваю. Мысль о том, чтобы выступить против инопланетян с оружием с костяным копьем, ужасает, но какой у меня выбор? Мое сердце бешено колотится в груди, и я так чертовски напугана, что чувствую, будто не могу дышать.
Таушен снова поворачивается к странным пришельцам и делает несколько медленных шагов вперед. Он не проходит и половины спуска по короткому пандусу, когда инопланетянин поднимает пистолет, направляя его на Таушена, и отдает новый приказ. Таушен замирает.
— Думаю, они хотят, чтобы мы пошли с ним, — шепчу я остальным.
Гейл кивает и обнимает дрожащую, белую как простыня Элли. Кейт всхлипывает, но она придвигается ко мне, а Фарли — с другой стороны. Я ищу Харлоу, но она отступила в тень. Я не могу винить ее — у нее ребенок на руках и еще один в животе, о котором нужно думать.
— Держитесь за мной, — предупреждает нас Таушен. — Не делайте никаких резких движений. Позвольте мне защитить вас.
Смелые слова, но по мере того, как наша группа медленно продвигается вперед, я не думаю, что он сможет что-то сделать. Никто из нас ничего не может сделать, кроме как сдаться.
Глава 3
БРУК
После этого все, кажется, происходит наплывом. Нас всех тащат вперед и заставляют упасть на колени в снег, стоять на коленях перед врагом, пока они обсуждают что-то на своем странном, лающем языке. Некоторое время спустя Харлоу вытаскивают из корабля, и она громко рыдает при виде своей пары, лежащей в снегу. Инопланетяне позволили ей оставить Рухара при себе, и они, кажется, очарованы ее большим животом, бормоча друг другу об этом, пока мы ждем. Таушена втаскивают на борт корабля, он не хочет, но и не сопротивляется. Он просто смотрит на нас с горьким разочарованием в глазах, и мне ясно, что он хочет что-то сделать, чтобы остановить это, но он знает, что попытка чего-либо просто приведет к его падению, как и остальных мужчин.
Мы сидим на снегу и наблюдаем, как одного за другим людей без сознания втаскивают на корабль. Здесь по меньшей мере четверо оранжевых инопланетян и никаких признаков прежней команды «Безмятежной леди», и грызущее беспокойство в моем животе никуда не девается.
Это плохо. Это действительно, действительно плохо.
В какой-то момент Харрек приходит в сознание и пытается справиться с одним из наших инопланетных захватчиков, что заканчивается тем, что он просто снова теряет сознание от удара электрошокера. Кейт разражается приступами слез, и слезы продолжают течь, когда они выносят из старого корабля ее крошечного котенка и забирают с собой. Фарли молчит, пока ее питомца Чомпи связывают веревкой и втаскивают на борт корабля. Ее рука лежит на животе, и она свирепо прищуренными глазами наблюдает, как на оставшихся мужчин ша-кхаи надевают ошейники, пока они находятся без сознания.
Я помню эти воротнички. Электрошоковые ошейники.
Рабские ошейники.
Нас снова продадут в рабство.
От осознания этого мне хочется блевать. Я могу сказать, что Элли и Гейл понимают это тоже — в их глазах застыло мертвое выражение, когда мы наблюдаем, как на потерявших сознание мужчин надевают ошейники и уносят. Мы возвращаемся в тот ад, из которого нас только что спасли.
Это кажется таким несправедливым. Жизнь не может сыграть с нами такую жестокую шутку, не так ли?
Один из пришельцев направляется к нам, размахивая пистолетом. Он что-то говорит, и это звучит не более чем потрескивание, исходящее из его горла. Я не могу разобраться в этом.