— Доброе, доброе.
— Что, опять пойдем лазить по деревьям? После прогулки с вами я спала как убитая.
— Нет. Сегодня не будем лазить по деревьям.
— Вы уже нашли золото?! — всплеснула она руками.
— Да, я нашел золото. Но для того, чтобы были веские тому доказательства, мне необходимо попросить у вас… — Замятин на этом месте замялся, но собрался и выпалил: — Мне необходимо попросить у вас ваше обручальное кольцо.
— Пожалуйста. Но зачем? — спросила соседка.
— Для проведения эксперимента.
— Я надеюсь, вы его мне вскоре вернете? — В ее вопросе угадывались нотки сомнения.
— Вернем. Это я вам обещаю. И кольцо, и цепочку. Но по окончании эксперимента.
— Ну, тогда берите, — она подала соседу правую руку. Тот принялся снимать кольцо с затекшего пальца. Но оно никак не поддавалось.
— Давайте пройдем в ванную… — попросил соседку Семен Львович.
— Зачем? — насторожилась та.
— Надо. Пройдемте же. — Взяв за руку, сосед почти насильно затащил соседку в ванную комнату.
Там он покрутил головой, увидел мыло, открыв воду, смочил его и намылил палец с кольцом.
— Вы думаете, таким образом его снимете?
— Думаю. Потерпите немного. — Сыскарь принялся ожесточенно скручивать кольцо с пальца соседки. Она морщилась от боли, но терпела. Ей даже было немного приятно находиться в уединении с далеко еще нестарым мужчиной. В конце концов кольцо соскользнуло с отекшего пальца, и соседи облегченно вздохнули. Семен Львович сполоснул его под струей холодной воды, высушил руки полотенцем и потер кольцо об рукав.
— Ну, я… это… пойду?
— Да, да идите, экспериментируйте, — разглядывая вмятину на безымянном пальце, ответила Светлана Михайловна.
Дома Замятин вытащил кресло в прихожую. Поставил его так, чтобы в оставленную узкую щель в дверях залы была видна полка стенки, где будет лежать начищенное до блеска кольцо. Затем он, зная, что у ворон сильно развито обоняние, раскрошил на подоконнике лоджии старый плавленый сырок и, подавив в себе волнение, уселся с камерой в кресло.
В течение часа Семен Львович на цыпочках подходил к кухонному окну, чтобы узреть воровку, сидящую на проводе. Больше всего он боялся, что солнце перестанет светить в окна его квартиры, и она не заметит блеска золота. Но он не знал того, что эта ворона слыла аристократкой среди других ворон и не признавала протухшей пищи из мусорного контейнера. Потому, почувствовав сырный запах, она вскоре оказалась на лоджии Семена Львовича.
Сидя в кресле с камерой наготове, он, словно снайпер, терпеливо выжидал появление противника. Он даже слышал какие-то шорохи, доносившиеся из лоджии, но, не нарушая маскировки, сдерживая дыхание, упорно продолжал выжидать.
Часа три просидел Замятин в засаде. Проснулся он от холода. Из раскрытой балконной двери тянуло вечерней прохладой, а отопление было отключено. Он встал с кресла, поднял с пола оброненную им камеру, осмотрел ее и пошел в залу. Кольцо лежало на месте. Он прошел на лоджию и там проделал несколько гимнастических упражнений. Повернувшись в пол-оборота, он с удивлением увидел на подоконнике блестевшую вместо раскрошенного им сыра золотую цепочку.
5
Да, всего мог ожидать начальник убойного отдела майор Аверкин от бывшего коллеги, ныне пенсионера и частного сыщика Семена Львовича Замятина, но только не сумасшествия. Выслушивая его бред, Аверкин и сам начал подумывать о выходе на пенсию, о рыбалке в нейтральных водах далекой северной реки, о большущих муравейниках, в которых он будет лечить свои натруженные руки, о мизерной пенсии, начисленной ему государственными слугами из пенсионного фонда…
— …И ты понимаешь, Палыч, насколько умны эти пернатые! Если им дать вволю пожить еще этак лет… триста, они нас всех угробят. Знаешь сколько у них плюсов? Вижу, не знаешь: во-первых, они не пьют, не курят, прелюбодействуют в меру… только по весне, в одежде, в обуви не нуждаются… Ты представляешь, к чему все идет? Мало того! Они научились отличать золото от прочих блестящих предметов! А это вопрос государственного уровня…
— Стой! Погоди, — перебил Замятина Аверкин. — Давай-ка по существу.
— По существу. Ага. Давай. Короче, эта ворона натаскала мне на лоджию за два дня золота столько, что мне можно жить безбедно лет двести. Усек? А? Ущучил?!
— Н-ну-у, в какой-то мере… — промычал бывший коллега по службе.
— Я что тебе втюхиваю, и никак не могу втюхать?! Эта ворона дрессированнная! — Замятин откинулся на спинку стула. — Ты представляешь, сколько она уже смогла наворовать своим кормильцам? Конечно, я мог бы замолчать этот факт и наслаждаться жизнью, имея столько золотишка. Тем более что она продолжает его таскать ко мне на лоджию. Но я, отдавший полжизни органам, просто не имею права это делать! Понимаешь?