Любовь бывает разной. Кто-то тихо томиться от переполняющих его чувств, не смея высказать объекту воздыхания своих переживаний, а кто-то сворачивает горы в попытке достичь желаемого, преодолевает преграды, идя к своей цели, чтобы в награду иметь возможность касаться губ своей половинки. Кто-то способен убить, предать и наплевать на свои принципы, а кто-то так и уйдет, побоявшись сделать малейший шаг навстречу своей судьбе. Я не знаю какой была моя любовь к Андрею… Наверное, самоотверженной, всепрощающей и жертвенной… Она окрасила мою жизнь всеми известными миру цветами, позволяя мне радоваться собственной глупости и полнейшему нежеланию замечать очевидные вещи. Она ослепляла меня своей магией, позволяя идеализировать мужа, скрывая в своем густом тумане малейшее несовершенство Медведевской натуры. И, знаете, что она оставила после себя вместо приторной сладости и ностальгии по прожитым вместе дням? Едкую горечь от осознания, что я отдала свое сердце тому, кто никогда бы не смог по достоинству оценить всей ценности дарованного мной чувства… И дело вовсе не в этой измене, побеге из нашей семьи и проявленной жестокости… Не появись на его пути Маргарита, мы прожили бы долгую жизнь, на протяжении которой я всегда отдавала бы намного больше, чем получала взамен.
Весь день, что я провожу в магазине, подменяя приболевшую продавщицу. Я раздумываю над тем, во что мы превращаем детство ребенка, который вынужден расплачиваться за неспособность родителей оградить его от последствий разрыва своими горючими слезами. И больше всего меня пугает то, что, как бы я ни старалась навести порядок в наших с Андреем отношениях, Семен в любом случае станет той жертвой, что мой бывший муж возложит, хотя кого я обманываю, уже возложил, на алтарь своей любви к Маргарите Скрипник. Он никогда не бросит работу, не оставит лишившую его рассудка женщину на столь длительный срок, чтобы сын хоть немного сумел притупить чувство тоски по отцу, наслаждаясь его визитами, а я никогда больше не решусь посадить своего ребенка в поезд дальнего следования…
— Знаешь, к какому выводу я пришел? — вырывая меня из раздумий, спрашивает представительный мужчина в тонком бежевом джемпере.
— Понятия не имею, — старательно сдерживая улыбку, пытаюсь не выдать охвативший меня восторг от его появления.
— В разговорах с тобой, нужно взвешивать каждое слово. Ты слишком буквально понимаешь мои просьбы, — Сергей облокачивается на прилавок, бесцеремонно взяв в руки комок серой шерсти, в скором времени грозящийся обрести очертания кота.
— Мог бы и сам позвонить… Мы не так хорошо знакомы, чтобы я имела представление, где проходит тонкая грань между навязчивостью и беззаботной болтовней. Перестань, — прошу его не сжимать в кулаке заветный комок, пытаясь забрать свою недоделанную игрушку, но он позволяет ему упасть на столешницу, захватывая мои пальцы своими.
— Могла бы сказать, что скучала, — с присущей ему ухмылкой, он поглаживает мою ладонь, не сводя глаз с моего лица. Где это видано, чтобы взрослая женщина, смущалась от такой невинной ласки? — Закончила?
— Да… Нужно только закрыть магазин, — вру, ведь до конца рабочего дня еще целый час.
— Тогда я готов подвезти тебя до дома.
— Я на машине, — улыбаюсь, хоть и готова бросить ее в центре города, ради тридцати минут в компании этого мужчины.
— Плевать. Могу позвонить Руслану, и он пригонит ее к тебе во двор.
— Светлана Викторовна очень внимательно следит за моими передвижениями. Боюсь, мне не избежать разговоров, если твой водитель подгонит мой автомобиль к ее окнам.
— Скажи, что у тебя с ним роман, — веселиться Сергей, начиная разглядывать убранство помещения. — Хотя, нет ничего глупее, чем прятаться от моей матери. Она как ищейка, всегда на шаг впереди.
— Не пугай меня, — снимая кассу, качаю своей головой, мысленно уже распрощавшись со своей относительно спокойной жизнью.