— Симка.
— В честь фиксика, что ли?
— Нет, — закатив глаза, улыбается мальчишка, расслабляясь и расстегивая куртку. — В честь тетеньки из любимого бабушкиного сериала.
— Серафима, значит, — удивляюсь маминой находчивости, радуясь, что этот фильм не выпустили на экраны раньше, иначе я вполне могла лишить облезлую уличную кошку ее нового имени, опередив по всем фронтам.
— Чем ты занималась?
— Спала, работала, ходила в гости к тете Ире, — немного привираю, пока не желая знакомить ребенка с той стороной своей жизни, где мою постель согревает незнакомый ему мужчина.
— А я созванивался с Алисой. Мы с ней вчера пятнадцать минут разговаривали, — заявляет, гордо вздернув подбородок, словно он уже успел покорить девичье сердце.
— И как? У вас там все серьезно? — стараюсь не улыбаться, чтобы не отбить у него охоту делится со мной своим первым любовным увлечением.
— Ну мама! — все же Семену не повезло и он унаследовал-таки мою совершенно не нужную способность заливаться краской.
— Что? Я же должна быть в курсе!
— Думаю, я ей тоже нравлюсь. Жаль, что она живет в Москве. Мы могли бы ходить гулять… Блин!
— Эй, — возмущенно поворачиваюсь к нему, всем своим видом показывая, что не потерплю ругательств, но сын лишь округляет глаза:
— Кажется Дюк помочился на сидение…
— Черт! — я ударяю ладонью по рулю и съезжаю с дороги, словив в зеркале усмехающийся взгляд сына. — Что? Мне можно.
— Потому что ты взрослая?
— Потому что теперь мне оттирать обивку!
Семка крутиться рядом с сугробом, пока нашкодившая собака нарезает вокруг него круги, обвивая поводком его зимние сапожки. Отыскав в багажнике небольшой пакет с измявшейся ветошью, я старательно устраняю последствия собачьего недержания, когда меня застает врасплох хорошо знакомый голос.
— Это попахивает преследованием, — смеется Титов, любуясь открывшейся ему картиной. — Могла бы просто позвонить, а не караулить меня у офиса.
— Вот еще! — выбравшись из салона, помахиваю зажатой двумя пальцами тряпкой. — Все дело в нашей собаке и ее неспособности выбирать более приемлемые места для своих испражнений.
— Гадость, — без зазрения совести он отбрасывает в сторону отобранную майку, уже выцветшую и совершенно не пригодную для носки, после чего берет горсть снега с земли и старательно потирает ладони. — Не хочешь выпить кофе, раз уж твой пес устроил нам внезапную встречу.
— Кажется, я уже пила с тобой чай пару часов назад, — забывшись, тяну его за карман куртки, резко одергивая себя, едва замечаю выглядывающего из-за его спины Семена, внимательно следящего за происходящим.
— Мам? — он удивленно впивается своими глазами в Титова, пряча подбородок под воротом своей курточки, а я стараюсь придумать, что же ему сказать. “Сема, познакомься с моим любовником," — будет явным перебором для его детской психики. Интересно, как Андрей представлял ребенку свою пассию, и сковывало ли его чувство неловкости от щепетильности сложившейся ситуации.
— Привет, — первым находиться Сергей, протягивая ему руку, словно перед ним взрослый мужик, а не изумленный третьеклассник.
— Здравствуйте, — сняв свою перчатку, отвечает на приветствие Семка, заметно смутившись.
— Это Сергей, — решаюсь все же вставить слово, и повожу плечами, желая сбросить оцепенение. — Мой хороший друг.
Дюк начинает суетиться, обнюхивая Титова в надежде лизнуть его, словно он манящая сахарная косточка, и мужчина присаживается на корточки, чтобы потрепать его холку.
— Ретривер? — заручившись кивком Семкиной головы, он тепло улыбается, отворачиваясь от шершавого языка четвероногого. — У меня в детстве был пудель.
— Да ладно? Это же девчачья собака, — немного расслабляется Семен, старательно сдерживая развеселившееся животное.
— Ну, это большое человеческое заблуждение. Они очень умные и прекрасные охотники
— Да ладно? Я думал, они годятся только бантики носить.
— Я же говорю, их несправедливо недооценивают.
— А Дюк умеет давать лапу, — желая похвастаться, Сема подходит ближе, выставляя вперед ладонь и отдавая команду. — Это я его научил. Дедушка обещал весной ходить с нами на собачью площадку. Ну со всеми этими штуками, — рисуя руками в воздухе абстрактные фигуры, улыбается Сема.
— Здорово. Уверен, из него выйдет толк.
Мой сын довольно хмыкает переполненный гордостью за своего верного друга, а я чувствую облегчение, что все прошло не так ужасно, как я успела нафантазировать. Конечно, мой сын не имеет ни малейшего понятия, какие отношения связывают меня с Сергеем, но даже такой невинный диалог — услада для моих ушей.