— Можешь садиться, только стряхни снег с ботинок, — киваю в сторону машины, и улыбаюсь, когда довольный Семен махает Титову на прощание, и забирается на сидение.
— Домой?
— Нет, — мотаю своей головой. — В ветлечебницу. Пока мы с тобой прохлаждались, мой тимуровец притащил в дом родителей худющую грязную кошку. Хочу удостовериться, что наш пес не успел обзавестись блохами.
— Разумно. Я так понимаю, обойдемся без поцелуев? — улыбается мужчина, извлекая на свет ключи от своей Ауди.
— Боюсь, придется подключить воображение. Я пойду, — испытывая неловкость, все же не могу удержаться и бегло поправляю ворот его рубашки, торчащий из наполовину расстегнутого пуховика.
— Ладно. Пообедаем в среду?
— Да, — и направляюсь к машине, улыбнувшись ему напоследок.
— А откуда ты его знаешь? Он с папиной работы?
— Нет. По-твоему, все солидные мужчины трудятся на твоего отца? — смеюсь, выезжая на дорогу.
— Ну, мало ли…
— Он сын Светланы Викторовны, соседки снизу.
— Ааа. Вот мам, мы с тобой здесь Дюка врачу показывали, — заерзав, тычет пальцем в сторону огромной вывески.
— Ну, пошли. Будем проводить тщательный осмотр…
Маша
Она появляется на моем пороге внезапно, оглашая помещение звуком задетого колокольчика, висящего над входной дверью. Медленно проводит рукой по ворсу своей черной шубы, немного склоняя голову набок, отчего палантин, заменяющий ей шапку, съезжает, заставляя ее беззвучно выругаться себе под нос. Прислушиваясь к разговору дамы, с которой она появилась в магазине, Светлана Викторовна придирчиво скользит глазами по прилавкам, все еще не замечая, что я испуганно втянула голову в плечи, впервые за эти пару лет, устыдившись своего занятия. Отодвинув свой ноутбук и свернув вкладку с анкетами соискателей, я делаю глубокий вдох, бегло взглянув на свое отражение в висящем напротив прилавка зеркале, которое служит скорее предметом декора, поскольку покупателям нет нужды крутиться рядом с ним, проверяя, как они выглядят с зажатой в руках игрушкой. Женщины о чем-то болтают, замирая у полок, изредка снимая с выкрашенного дерева труды моих многочасовых работ.
— Девушка, — даже не повернув головы в мою сторону, подзывает меня спутница Титовой, — не могли бы вы нам помочь?
У меня нет выбора. На негнущихся ногах я выхожу из-за конторки, одергивая белоснежную рубашку, с красующимся на груди бейджиком, мечтая провалиться сквозь землю. Почему именно сегодня, когда моя кассирша решила уволиться и отправиться на свою малую родину, похоронив мечту о жизни в большом городе, искрящемся неоновыми вывесками?
— У нашей подруги на днях юбилей и мы бы хотели приобрести куклу. Она коллекционирует их, — поясняет покупательница, в то время, как мы с соседкой обмениваемся взглядами: Светлана Викторовна зыркает, из-под своих слегка тронутых тушью ресниц, проходясь по моему телу глазами, не оставив без внимания ни круглые носы лакированных лоферов, ни выбившуюся прядь моих вьющихся волос, а я вскидываю бровь, удерживая на кончике языка, закономерный вопрос: “Не ожидали?”.
— Вы и вправду сами сотворили это чудо? — взяв в руки куклу, облаченную в серое пальтишко и связанный крючком берет, восхищается женщина. — Это же просто великолепно!
— Идея не моя. Скорее попытка создать что-то столь же прекрасное, как и работы Мэгги Яконо. Это мой первый опыт, так что могу предложить лишь три экземпляра, — снимая еще двух девчушек, демонстрирую им свою гордость. — Как скоро состоится празднование? Многие листают каталоги, и я изготавливаю игрушку на заказ.
— В эту субботу. Света, ты только посмотри! Леночка придет в восторг!
Пожалуй, возьмем всех! Но будем иметь в виду, что возможен индивидуальный заказ.
Сережина мама продолжает молчать, не выказывая одобрения и не посылая в меня шаровые молнии, а я вдруг задумываюсь, отчего она с таким легко читаем в глубине взора пренебрежением задерживается на моем бейджике, но не старается уколоть, а лишь шумно выпускает воздух из легких, сжимая пальцами крокодиловую сумочку, отчего кожа на ее костяшках натягивается, грозясь треснуть от еле сдерживаемой злости. А она, действительно, зла. Пылает праведным гневом глядя на женщину, недостойную и волоса с головы ее успешного сына. Интересно, работай я, к примеру, лаборанткой в сельской школе, а не имей в своем владении собственный магазин, она сочла бы меня интеллигентной добропорядочной гражданкой?