Сергей
— Не смей! Не смей нас позорить! Ольга видела ее и наверняка запомнила! Кто угодно, но не продавщица! — отрезает мама, когда я устраиваюсь за столом в ее просторной кухне.
— С каких это пор, торговля стала вдруг унизительной? — знаю, что она терпеть не может, когда я курю в ее доме, но не могу удержаться и все же щелкаю зажигалкой, прикрывая глаза от удовольствия, когда выпускаю струйку дыма.
— Кто ты, а кто она!
— И кто я, если не секрет? — стряхнув пепел в фарфоровое блюдце, подпираю щеку рукой, с зажатым между пальцами фильтром.
— Ты уважаемый человек! Мой сын!
— Большей глупости я никогда не слышал. Чтобы ты знала, я тоже в какой-то степени торговец. Строю — продаю, отлаженная схема, знаешь ли…
— Не сравнивай! Она торговка, обыкновенная заурядная разведенка!
— Как и ты. Или ты предпочла забыть, что и тебя развод не обошел стороной?
— Хочешь меня обидеть? Не старайся, слова давно меня не трогают!
— Я просто пытаюсь помочь тебе взглянуть на ситуацию трезво.
— Трезво? — ухмыляется, теперь говоря куда спокойнее. — Зачем она тебе? Что ты о ней знаешь?
— Достаточно, чтобы принять для себя решение, — неспешно потушив окурок, под осуждающим оком матери, делаю глоток крепкого кофе.
— Сережа, у нее ведь сын!
— Не вижу в этом проблемы.
— Зато вижу я! Это тебе не шашни крутить с молоденькими красотками! Это прежде всего ответственность.
— Интересно… Теперь ты за нее переживаешь?
— Не говори ерунды! Плевать я хотела на ее чувства! Я ведь тебя знаю, делиться ты не привык! А ребенок требует внимания.
— Положим, ревновать ее к сыну я не собираюсь…
— А как же Арина? Девчонка по уши в тебя влюблена!
— Ей двадцать два! Ощущаешь масштаб временной пропасти между нами?
— Зато отец у нее депутат!
— С каких это пор я нуждаюсь в чьем-то участии? Ты пересмотрела мыльных опер.
— Что ж ты упертый такой? Хочешь водить чужого парнишку на футбол?
— Хоккей… Он занимается хоккеем, мама. И если у нас с Машей все зайдет так далеко, пожалуй, я выкрою время, чтобы сходить на его матч.
— Почему? Не понимаю, почему именно она?
— Потому что. Не ищи скрытого смысла. Просто, видимо, так должно было быть.
— Тогда не бери ее с собой на юбилей! Людей хлебом не корми, дай перемыть чьи-то кости!
— Вряд ли кто-то решиться над тобой подшутить, так что выдыхай, мам. У меня еще одна встреча сегодня, а после заеду на объект… Как твое давление? Ты пропустила прием. Мне звонили из клиники, перенесли осмотр на понедельник.
— Вот и пожалей свою старую мать! Не наломай дров! Нравиться с ней развлекаться, дерзай, но без огласки!
— Чувствую себя королевской особой! Перестань драматизировать. У нее свой магазин, мама, а ты так сгущаешь краски, словно она продает не игрушки, а свое тело. И не забудь про таблетки, — накидывая пальто, прощаюсь с женщиной, сбегая по ступеням так и не дождавшись лифта, выхожу на прохладный январский воздух.
Что я должен был ей сказать? Что и сам до конца не понимаю, как мне себя вести, что говорить и что делать, когда вновь встречу ее гуляющей с сыном по парку или случайно столкнусь с ними в одном из магазинов? Что огромные глаза Семена, испытывающие, внимательные и недоверчивые, уже познавшие всю горечь предательства, заставили меня задуматься, что он непросто ребенок, где-то читающий книги, играющий в машинки и выкладывающийся на тренировках. Что мы не сможем постоянно от него ограждаться, в попытке укрыть от неприглядной стороны жизни, где мама обнимает другого, а папа уже давно счастливо живет в гражданском браке. Я, так или иначе, вторгнусь в его будни, что-то в них изменю и лишь от меня будет зависеть, какую роль я сыграю в его взросление. И если с женщинами все куда понятней, добиться расположение девятилетнего мальчишки — пожалуй, самая сложная задача.
— Руслан, — нарушаю молчание и отвлекаюсь от бумаг, которые изучаю уже пятнадцать минут сидя на заднем сидении авто, которое двигается со скоростью черепахи, наглухо встав в пробке. — У тебя же есть дети?
— Да. Две дочки — Лизонька и Аленка, — поворачивается ко мне водитель.
— Взрослые?
— Аленка на первом курсе института. Медиком будет, а младшая в этом году в первый класс пошла.
— Ясно, — я стал слишком много курить.
— Вы что-то спросить хотели? — заметив мое нервное постукивание зажигалкой по подлокотнику и быстро уничтожаемой сигарете, решается поинтересоваться мужчина.
— Не то чтобы…
— Вы ему понравитесь, — удивляет меня прямым попаданием Руслан, добродушно улыбаясь, отчего кончики его усов еще больше взлетают вверх.