— Я пристрелю ее! — спустя сорок минут, хлопая автомобильной дверью, бросаю на заднее сидение сумку, устало потирая глаза, но вспомнив о наложенной на ресницы туши, быстро заглядываю в зеркало, успокоившись лишь тогда, когда на скулах не остается осыпавшихся черных крошек. — Вот за что? Почему ее не переедет поезд? Или Сергей не сошлет ее на Мальдивы, где ей позавтракает оголодавшая барракуда?
— Дочка! — укоризненно качая головой, мама грозит мне пальцем, но, улыбнувшись, продолжает, — мне стыдно признавать, но я и сама была готова ее придушить.
Мы смотрим друг другу в глаза и одновременно начинаем хохотать, отпуская сковавшее нас возмущение.
— Она мне сразу не понравилась. Весь вечер на даче Светы она недовольно вздыхала. Разве что пар из ноздрей не шел…
— Заметила? Боже, она всегда так делает, стоит только меня увидеть! Я для нее как бельмо на глазу!
— Ну, еще не поздно все отменить, — философски подмечает женщина, следя за дорогой.
— Он вам настолько не нравится?
— Не знаю, Маш. Он довольно приятный, солидный и в чем-то я тебя понимаю. Просто уж слишком вы торопитесь. Только съехались и сразу в ЗАГС.
— С Андреем я прожила два года, прежде, чем поставить штамп в паспорте. И мы все знаем, чем это закончилось.
— Твой неудачный опыт, еще не повод действовать от обратного… Кто знает, что у него в голове.
— Иногда и всей жизни не хватает, чтобы досконально изучить человека…
— Но немного притормозить было бы нелишним.
— Я уже знаю достаточно, чтобы не сомневаться.
— Машунь, — внимательно взглянув на меня из-под опущенных солнечных очков, обращается ко мне мама. — Я лишь хочу, чтобы вы с Семкой были счастливы…
— Знаю. И мы действительно счастливы! Я впервые узнала, что такое нормальная семейная жизнь. Он замечательный, мам.
— И ты его любишь?
— Конечно, — отворачиваюсь к обозрению простирающейся передо мной полосы. — Люблю, — утвердительно киваю, сильнее сжимая руль.
— Настолько ли сильно, чтобы прожить с ним всю жизнь? Я ведь помню какой ты была с Андреем.
— Глупой?
— Ну, не без этого конечно… Окрыленной, что ли…
— А разве можно всех любить одинаково? Сейчас я нравлюсь себе куда больше, чем в браке с Медведевым. Мы, может быть, и не кричим о своих чувствах, но и без слов понимаем друг друга… Он лучший, мам! Разве этого недостаточно?
Маша
Сегодня птицы поют иначе. Заводят сладкую трель, заставляя меня подскочить с кровати и первым делом выглянуть в окно, полюбоваться проснувшейся природой и окрашенным вкраплениями розового небом. Я не улыбаюсь, не плачу, не семеню по комнате — я спокойна, хоть и должна грызть свои ногти, с волнением озираясь на циферблат настенных часов. Первое, на чем я себя ловлю — неуемное желание почувствовать за спиной обжигающий жар мужского дыхания, его крепкие руки на оголенной пояснице и требовательные, но в то же время дарящие нежность и блаженство губы, без которых начавшийся день уже не такой яркий и значимый. Хочу оказаться на нашей кухне, смотреть как Сема втихомолку насыпает в пиалу кукурузные хлопья, отводя глаза в сторону, пока молоко заливает собой сухой завтрак, словно это поможет ему избежать моих нравоучительных речей о пользе овсянки. Хочу смотреть, как Дюк бросается Сергею под ноги, сжимая в зубах кожаный поводок, ведь он уже так привык к их утренним прогулкам… И знаете, почему вздохнув, я все же довольно вскидываю руки вверх, позволяя мышцам натянуться и избавиться от сонной истомы? Потому что знаю, что через четыре часа стану полноправной владелицей мыслей и сердца самого лучшего в мире мужчины.
Я не могу причислить себя к тем особам, кто опасается наступить на шлейф подвенечного платья и растянуться на выстланном дорожкой проходе между стройными рядами стульев, но в свои тридцать три побаиваюсь показаться нелепой в фате и поддерживаемом обручами пышном свадебном туалете… Знаю, что жизнь еще только начинается, но отвергнув предложенные консультантом наряды, я все же остановилась на элегантном варианте, без ненужных оборок и кричащих страз. Страшно ли мне во второй раз в своей жизни стоять у зеркала, разглядывая плод двухчасовых работ визажистов, пока Светка справляется с застежками на корсаже? Безумно. Куда страшнее, чем десять лет назад, потому что теперь я смотрю на реальность не зашоренным взглядом, зная, что нужно ловить мгновения здесь и сейчас, ведь завтра уже может ничего не остаться, кроме греющих сердце воспоминаний. Возможно, это нелепо, но в чем-то я все же себе верна: где-то внутри все же поселилась вера, что рядом тот самый, моя половинка, немного резкая, грубая, но идеально мне подходящая.