Вернуться пешком не получится: дорога, соединявшая старую и новую части города, растянулась километров на десять по берегу водохранилища, и шла мимо завода синтетического каучука и старой ГРЭС. Автобусы сюда давно не ходят — после Перестройки крупны предприятия в старом городе позакрывались, и район постепенно обезлюдел. Здесь оставались доживать свой век пенсионеры, да разные асоциальные элементы.
Сколько он здесь не был? Лет двадцать, наверное. А что? Следующий трамвай не скоро, через час-полтора, можно и забежать в свой квартал, понастольгировать. Сплюнув себе под ноги (грязнее не станет!), Сергей быстрым шагом пошел по заваленному облетевшей листвой и мусором тротуару, мимо ряда желтых ленинградских домов, с лепниной по фасаду и полукруглыми проездными арками.
Глава 3. Старый город
Дорога на Тру-ля-ля (народное название района, где родился и вырос Сергей) шла через «Дворцовую площадь». В сталинские времена здесь построили целых три дома культуры: Энергетиков, Народный драматический и ТЮЗ, куда маленького Серёжу водили на новогоднюю ёлку и в кино. Потом он сам ходил сюда на дискотеки, и играл здесь на бас-гитаре в вокально-инструментальном ансамбле.
Проходя мимо Дома Энергетиков, Сергей бросил взгляд на афиши. Ничего себе, репертуарчик: «Маленькая Вера», «Игла» и «Город Зеро». Наверное, аппаратура старая, а на новую денег нет. Вот и устраивают гражданам кинофестиваль в стиле ретро.
Мимо проехала двадцать первая Волга, точно такая, как у Фомы Лукича, только новая, будто с конвейера. Из полуоткрытого окна авто надрывно хрипел молодой Бутусов: «Ален Делон, Ален Делон не пьет одеколон…» «Хоть кино снимай», — усмехнулся Сергей. Не хватает только чебуречной у Мебельного и будет полный come back to USSR.
Чебуречная оказалась на месте! Даже внешне ничуть не изменилась. Из её жестяной трубы по-прежнему валил белый дым, разнося по округе запах жаренного мяса неизвестного происхождения. Сергей некоторое время стоял совершенно ошарашенный, с любопытством всматриваясь в пыльные стекла фасада и пытаясь разглядеть знакомую с детства обстановку — неужели всё осталось, как было? Зайти посмотреть? Ну уж нет! Эта забегаловка и раньше не отличалась чистотой, а теперь и подавно.
В этот момент железная дверь на пружине со скрежетом распахнулась и из задымлённого тамбура вывалился бомжеватого вида мужик в драповом пальто с растрепанной шевелюрой и торчавшей клочьями бородой. Мужик был, по-видимому, пьян, так как едва удержался на ногах, и то, лишь потому, что успел зацепиться за покосившийся низкий железный заборчик, ограждавший заросшие сорняками клумбы перед фасадом чебуречной.
Тут же из-за угла соседнего здания, выехал желтый милицейский УАЗик. Он резко затормозил перед самым носом Сергея, и из его железного нутра выскочили два молодых милиционера в штатных серых плащах и новеньких фуражках.
«Загребут, бедолагу», — без особого сожаления подумал Сергей.
— Ты где уже успел нажраться, Чеховский? Давно в вытрезвитель не попадал? — буднично поинтересовался у мужика светловолосый милиционер, держа руки в карманах плаща.
Другой, коренастый широкоскулый азиат, в это время возился у задней двери воронка, отпирая заднюю помятую дверь арестантской.
— А чё сразу «нажрался»? — покачиваясь, словно камыш на ветру, промямлил мужик. — Нельзя, что ли бутылку пива…
Мужик поднес к лицу вымазанную ржавчиной ладонь и, согнув два пальца, задумчиво произнес:
— Нет — две бутылки, — Жигулевского.
— Ага, ещё скажи безалкогольного! — весело крикнул азиат, справившийся наконец с непослушной дверью.
— Почему, безалкогольного? Врать не буду: четыре градуса, золотой стандарт.
— До твоего золотого стандарта, Чеховский, нолика не хватает. Вот где ты только его взял, интересно? На «Зорьке» вчера ещё всё разобрали, чуть не поубивали друг друга.
— Да у цыган он купил, товарищ лейтенент, — протирая руки платком, ответил за мужика подошедший азиат. — От него же денатуратом за километр несет.
— Не жалеешь ты себя, Чеховский. А нам вот тебя жалко.
— Ага, — злобно ухмыльнулся мужик. — Жалко у пчёлки.
— Пошли, — сердито скомандовал азиат и, жёстко схватив добычу под руку, потащил в воронок.
Провожая взглядом милицейский фургон, Сергей не мог справиться с ощущением дежавю. Будто все это он уже видел, и не раз, но очень давно, в пору своей юности. Хотя, чему он удивляется?
В эту чебуречную он сам часто наведывался с друзьями, чтобы пропустить по две-три кружки Мартовского и закусить тощими, как блины, с небольшими кусочками фарша под тонкой кожицей теста и насквозь пропитанными маслом, чебуреками.