В лице дедушки мама имела хорошего союзника. Со своими постоянно меняющимися, точнее, варьирующимися амбарными теориями он смотрел все сельскохозяйственные передачи. Если мы забывали позвать его к их началу, он страшно сердился. Сейчас он стоял позади мамы и удивленно-радостно кричал:
— Ох, какие толстенные цыгане! Все беш-майоры попали на патрет!..
Скажи на милость!
Механизаторы все в пыли. Руки и лица в масле. Загорели на солнце до угольной черноты и теперь были похожи на людей, только что поднявшихся из шахты. Белые полотенца да такие же белые зубы светились у всех.
— Какие тебе цыгане, батюшка? — ответила отцу мама. — Сейчас там все одинаково черные. Земля еще чернее, а родит белый хлеб и нас кормит. Помнишь, ты пел мне, когда я была маленькой: "Папина дочка, беленькая, как черная сковородка". Пел ведь?
— Ежели ты была чернее грачонка, как же еще я должен был тебе петь, коровья башка?! Черненькая, а глаза голубые, как у меня. Такое бывает только у молдаванок! — заключил старик не без гордости.
Дедушка не захотел оставаться у телевизора, чтобы посмотреть праздничный концерт по случаю Последнего Снопа. Сказал, что нагляделся всего досыта и больше не желает портить свои старые глаза, что за всю свою жизнь ни разу не топал в хороводе и, слава богу, от этого соски на его титьках не выросли сверх нормы.
Виноград зреет. Приближается время его сбора. На опушке леса, где в последние годы вырос винзавод, вовсю кипит работа.
— Если хочешь увидеть Шеремета, приходи пораньше к лесу Питара. Там он бывает каждое утро, — советует мне Никэ. — Сколько бы я ни проезжал мимо, всегда его вижу. Привозит с собой котлеты до того вкусные, что пальчики оближешь!..
— Ты уже успел попробовать и его котлет? — смеется отец над своим пронырливым и нахальноватым сынком.
— Отличное место выбрал Шеремет для винзавода. С одной стороны лес, который тянется аж до Оргеева. С другой — старые погреба Овалиу, — говорит Никэ, минуя уколы отца.
Помещика Овалиу кукоаровцы называли сумасшедшим греком, потому что он всегда прикрывал свою спину лисьей шкурой. Одни говорили, что таким образом барин прикрывал горб. Другие были уверены, что, облачившись в лисью шерстью наружу шкуру, "сумасшедший грек" превращается в привидение, чтобы пугать людей. И вообще за этим вконец разорившимся дворянином тянулся длинный шлейф всяческих легенд. Знающие люди утверждали, что родители Овалиу имели огромный замок на берегу Реута. В замке этом комнат было больше, чем в петербургском Зимнем дворце. Потолки, говорили знающие люди, сделаны из толстого стекла, замкнутое пространство между ними было заполнено водой, в которой плавали редкие рыбы. Старики уверяли, что крестили горбуна император и императрица России. Однако когда выяснилось, что в замке реутовского вельможи комнат больше, чем в Зимнем дворце, между "высокими кумовьями и кумушками" вышел преогромный скандал, потому как никто не имел права жить в замке, который по количеству комнат превосходил царский дворец. Дружбе царя и помещика пришел конец. Потом стало известно, что Овалиу делает фальшивые деньги. За это его увезли в Петербург. Там по высочайшему указу беднягу казнили. И казнь была самой что ни на есть лютой: в горло Овалиу вылили расплавленное золото, и помещик умер в жутких мучениях — обожрался, стало быть, деньгами!
Согласно одной из легенд, у этого Овалиу только в одной Бессарабии было девяносто девять имений. Девяносто девять — и ни на одно больше или меньше!
Располагал он богатыми поместьями и за пределами Бессарабии, в Таврии, например, и на Кавказе. Из всех бесчисленных усадеб легендарного Овалиу почему-то сохранились лишь развалины барского дома в селе Казанешты, виноградники с погребами под лесом Питару, неподалеку от нашей Кукоары, да длинный полусгнивший дворец на окраине Теленешт, и как приложение к этим останкам, дожил до наших времен сын Овалиу с лисьей шкурой на спине. Ему мы обязаны тем, что наши края впервые увидели верблюдов. Где их приобрел Овалиу, лишь он сам да господь бог знает. С того времени нужно было соблюдать осторожность, когда направляешься на базар через виноградники "сумасшедшего грека". В любую минуту из-за кустов могло появиться горбатое, как и сам Овалиу, чудище и окатить тебя с головы до ног зеленоватой пеной.