— Почему бы тебе не пойти с нами? — спросил он ее.
Она посмотрела на него, не скрывая удивления, затем перевела взгляд на Берн и покачала головой.
— Вдвоем вы прекрасно проведете время.
— Не сомневаюсь, — сладким голосом сказала Берн и взяла Паркера под руку. — Не дожидайся меня, дорогая, ложись спать.
Эффи и не собиралась дожидаться Берн. В половине десятого она уже была в постели. День выдался трудным, прошлой ночью она плохо спала, поэтому решила лечь пораньше. Наутро голова будет свежей, и ей легче будет справиться с безумными мыслями, которые одолевали ее каждый раз, когда она видела Паркера.
В половине одиннадцатого Эффи поняла, что не заснет. Она металась и вертелась в кровати, не давая покоя Мопси, которая в конце концов спрыгнула вниз и свернулась клубочком на ковре. К одиннадцати часам Эффи готова была взвыть. Она пробовала считать, строила планы, как поскорее закончить разборку и упаковку вещей, обдумывала предстоящий разговор со своей партнершей о том, что не будет больше выступать в клоунаде. Она приводила сотни доводов, почему ей не следует думать о Паркере и почему глупо было надеяться, что сказанное им на кухне могло что-то значить.
Без десяти двенадцать Эффи встала. Избавиться от мыслей ей могла помочь только книга, и она решила поискать подходящую среди тех, что сложила в коробки днем. Босая, в одной ночной сорочке она прошла в темную гостиную. Следом за ней брела сонная Мопси. Перед тем, как зажечь свет, она машинально посмотрела в окно и увидела Бернадетту и Паркера. Они сидели на краю причала на том самом месте, где Паркер поцеловал ее тринадцать лет назад. Сама того не желая, Эффи стала наблюдать за ними.
При ярком свете луны было видно, как Берн повернулась к Паркеру, обвила его шею рукой, притянула к себе и поцеловала. У Эффи больно сжалось сердце, в голове помутилось. Она едва дышала, словно ей не хватало воздуха. Все доводы о необходимости не принимать всерьез свои чувства к Паркеру развеялись в прах. Она страдала, страдала от невозможности получить то, чего хотела.
Зажмурив глаза, она отвернулась от окна и пошла в спальню. О чтении не могло быть и речи. Боль и отчаяние наполнили ее душу. Казалось, она не в силах была даже плакать, но слезы помимо ее воли подступили к глазам и покатились по щекам.
Мопси прыгнула на кровать, и Эффи крепко прижала ее к себе. Собака начала слизывать ее слезы, жалобно поскуливая. Сочувствие, проявленное Мопси, немного успокоило Эффи. Вскоре послышался скрип открываемой двери, Мопси громко залаяла и, вырвавшись из рук Эффи, спрыгнула с кровати.
Эффи не стала окликать ее. Она тихо лежала и прислушивалась.
— Ш-ш-ш, — шепнула Бернадетта собаке. — Это я.
— Увидимся завтра, — сказал Паркер шепотом.
— Буду ждать.
По воцарившейся тишине Эффи поняла, что происходило в этот момент там у двери. Она представила Паркера, держащего Берн в объятиях, ласкающего и целующего ее. Эффи крепко закрыла глаза, пытаясь избавиться от воспоминаний о его нежных губах, его настойчивом языке, его руках, таких больших и горячих, скользящих по ее телу…
Тряхнув головой, она зарылась лицом в подушку, заглушая рыдания, которые столько времени сдерживала. Когда Мопси прыгнула на кровать и улеглась прямо ей на спину, Эффи застонала.
— Ты не спишь? — спросила Берн, заглянув в дверь.
Эффи с трудом оторвала лицо от подушки и ответила как можно спокойнее:
— Дремлю.
— Все складывается как нельзя лучше, детка, — сказала Берн удовлетворенно вздохнув. — Думаю, у меня все получится.
— Надеюсь, — с трудом выдавила Эффи.
Хотя в комнате было темно, Эффи показалось, что она видела улыбку на лице сестры.
— Как человек может измениться за тринадцать лет! Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, какими молодыми мы были. Теперь… — Берн снова мечтательно вздохнула, затем засмеялась. — Все складывается просто отлично.
Эффи молчала, боясь, что может голосом выдать обуревавшие ее чувства. Закусив губу и с трудом дыша, она неподвижно лежала в темноте.
— Ну, спокойной ночи, — сказала ласково Берн, и Эффи по звуку шагов поняла, что сестра направилась в соседнюю спальню.
Решение Берн воспользоваться спальней бабушки было настоящим спасением для Эффи. Ей наверняка не удалось бы скрыть своих переживаний от сестры. Если бы той захотелось лечь спать вместе с ней, как это бывало в детстве, Берн сразу бы догадалась, что с Эффи происходит что-то неладное.