Вынув из лодки удочки, он бросил их на причал, и они с грохотом ударились о доски. Мопси залаяла, и Паркер посмотрел в сторону ее коттеджа.
Она тотчас отпрянула от окна. Что за глупые мысли лезут ей в голову! Зачем было тратить время, предаваясь мечтам о мужчине, которого она даже не могла желать. Вернее, не должна была желать.
Рассердившись на себя, она вернулась в свою комнату.
Солнце стояло уже высоко, когда Паркер, подхватив коробки, которые он раздобыл в магазине, направился от машины к коттеджу Эффи. К нему пристал овод и начал кружить вокруг головы. Паркер отогнал его и тыльной стороной руки вытер потный лоб. Перспектива заниматься упаковкой вещей, когда столбик термометра подпрыгнул почти до высшей отметки, а влажность достигла предела, его не очень радовала, но была хорошим предлогом побыть рядом с Эффи. Что ни говори, а ему очень хотелось видеть ее, ощущать ее присутствие. Подойдя к двери, он локтем постучал о косяк.
Залаяв, Мопси стремглав выбежала из спальни. Эффи неторопливо следовала за ней. Сквозь сетку на двери он видел напряженное выражение ее лица и скованную походку. Паркер с трудом протиснулся с коробками в прихожую, когда она открыла дверь.
— Не знаю, достаточно ли я привез коробок, — сказал он, опуская их на пол. — В магазине сказали, что в случае необходимости мы можем взять еще.
— Что ж, лишняя тара нам не помешает. — Эффи отступила, давая Мопси возможность обнюхать коробки.
— В магазине мне также сказали, что могут одолжить маркировочный штемпель. — Паркер провел рукой по потному лбу. — Ну и жара. С чего мне начинать?
— Тебе ничего не надо делать. Я, конечно, благодарна тебе за коробки, но с остальным справлюсь сама. Ты ведь, кажется, приехал сюда отдыхать, расслабляться, а не работать.
— Утром я уже расслаблялся. Рыбачил. Правда, ничего не поймал. Кстати, видел Берн. Она не шутила, когда сказала, что уедет очень рано.
— Я не слышала, как она уехала.
— Она сказала, что ты спала. — Он широко улыбнулся. — Меня так и подмывало пойти и разбудить тебя.
В ответ Эффи пробормотала что-то невнятное, с недоверием глядя на него.
— Итак? — Он посмотрел в сторону гостиной. — Хочешь, начну там? С упаковкой книг мы закончили, а вот кассеты не разобрали.
— Я их уже разобрала. — Она продолжала стоять у двери. — Может быть, ты съездишь и привезешь еще коробок? Сам знаешь, их всегда бывает недостаточно.
Он понял, что Эффи хотела избавиться от него. Будь он благоразумнее, он ухватился бы за ее намек, привез коробок и отстал от нее. Но от этого ему не стало бы легче. Последние три дня он был в постоянном возбуждении, как физическом, так и душевном. И это было замечательно.
Нет, уходить он не собирался. Да и как он мог уйти, когда она выглядела чертовски привлекательной в своих маленьких шортах и топике, едва прикрывавшем обнаженное тело, с раскрасневшимися от жары щеками, с кудряшками, прилипшими к потному лбу, с блеском в зеленых глазах? Считается, что рыжеволосые обладают зажигательным темпераментом, и ему любопытно было проверить, насколько Эффи неистова в страсти. Нет, он не уйдет, он не может уйти.
Он шагнул к ней ближе и с удовольствием заметил вспыхнувшее в ее глазах ожидание.
— За коробками мы съездим позже, — сказал он тихо.
— Но…
Он не дал ей договорить. Схватив ее за плечи, он притянул ее к себе и прижался губами к ее рту. В эту минуту он не хотел думать ни о чем, ни о каких причинах, не позволяющих им быть вместе. Все эти годы было достаточно всяких причин, которые мешали ему быть с ней. Какое они имели значение теперь, когда даже от мимолетной улыбки на ее лице внутри у него все горело, а близость ее тела приносила наслаждение.
Он ждал сопротивления с ее стороны, что и случилось в первое мгновение, но затем она застонала, тело стало податливым, а губы слились с его губами. Она жадно ответила на его поцелуй.
Ее нежелание признать их взаимное влечение уязвляло его, но внезапная податливость и покорность грозили опасностью. Долго подавляемые желания требовали удовлетворения. Одного поцелуя ему было мало. Он хотел обладать ею, познать все ее тело, отдаться страсти и ощутить ответную страсть. Его руки скользнули по ее спине к бедрам, прижимая их к своим и не оставляя сомнений в силе его желания.
Она снова застонала, словно призывая его к большему наслаждению, отчего жар внутри его тела усилился. Но вдруг она вся напряглась, уперлась руками в его грудь и вырвалась из его объятий.
— Я… Мы… — Она отступила, недовольно покачав головой. — Тебе лучше уйти.