Взгляд ее глаз был выразительнее всяких слов: зрачки расширились, как бы открывая дверь в ее душу, охваченную сомнениями, которые он едва ли мог разрешить.
Лишь одно он знал наверняка.
— Я хочу тебя…
Кончиками пальцев он ощущал, как сильно билось ее сердце, как учащенно она дышала. По движению ее губ он понял, что она силилась что-то сказать, но не услышал ни звука. Кончиком языка она облизнула губы.
— Никогда не думала…
Она замолчала, но он понял ее.
— Я тоже, но после того, как увидел тебя в пятницу утром…
Незаконченная фраза повисла в воздухе. Осторожно отодвинув девушку, он взялся за ручку двери.
Эффи не заметила, как Паркер ввел ее в прихожую. Словно сквозь сон она видела, что он закрыл дверь, выключил свет, опустил Мопси на пол, и та тут же побежала на кухню. Она хотела позвать ее, словно надеялась, что существо в двадцать фунтов весом могло защитить ее от стоявшего перед ней мужчины.
От прикосновения его руки к своему плечу она вздрогнула и посмотрела на Паркера.
— Я не собираюсь набрасываться на тебя, — сказал он ласково.
Эффи это знала и тем не менее не могла остановить дрожь в коленях и справиться со смятением в душе. Когда-то она мечтала об этой минуте, представляя, что будет делать или говорить. И вот эта минута наступила. А она в состоянии лишь смотреть на едва видимое в темноте лицо и восхищаться его точеными чертами. Он откинул мокрую прядку волос с ее лица и нежно улыбнулся.
— У тебя такой же напуганный вид, как в тот вечер, когда тебе было шестнадцать лет и я поцеловал тебя.
— Я не напугана, — сказала она. — Мне тебя нечего бояться.
Но все-таки она боялась, боялась неодолимого чувства, которое он вызывал в ней. Прежде она занималась любовью с двумя мужчинами, которых, как ей казалось, она любила. Но их прикосновения, в отличие от прикосновений Паркера, не потрясали ее до глубины души. Когда они ее целовали, она не чувствовала, что земля уходит из-под ног, как это случалось каждый раз при поцелуях Паркера. Она не знала, что может с ней произойти, займись она с ним любовью, и оттого боялась. Сексуальная близость могла перерасти в нечто большее, занятие любовью могло перерасти в любовь.
Она отступила на шаг и покачала головой.
— Ничего из этого не получится.
Он взял ее за плечи, не давая ей отступать дальше.
— Я не прошу тебя о связи на всю жизнь. В том-то все и дело.
Паркер привлек ее к себе. Она уперлась руками ему в грудь, противясь соприкосновению их тел.
— Я могу испачкать тебя.
Он небрежно посмотрел на бледно-голубую рубашку и серые брюки.
— Неважно.
— А как же Бернадетта?
— При чем тут Бернадетта?
— Она… Ты…
— Нет, — сказал он резко. — Между нами ничего нет уже много лет.
— Но…
Эффи не договорила. Поцелуй Паркера положил конец всем ее возражениям и открыл путь к наслаждению. Вспыхнувшее желание горячим потоком пробежало по телу. Ласкающий губы кончик его языка превратил горячий поток в бушующее пламя. Прижавшись к нему, она приоткрыла губы, как бы приветствуя его язык. Ноги у нее подкосились, но он крепко держал ее в своих объятиях. И опять его магия начала действовать на нее.
Мысль убежать от него уже не приходила ей в голову; слово «нет» исчезло из ее речи, ее сознания. Бернадетта была забыта. Трепет восторга охватил тело Эффи.
— Ты замерзла, — сказал он, почувствовав, что она дрожит. — Тебе надо переодеться.
— Я… Все нормально, — чуть слышно ответила она, чувствуя, что ей хорошо, как никогда.
— Может быть, погреешься под душем?
По его тону она поняла, что принимать душ будет не одна. При мысли, что под горячей струей рядом с ней будет стоять он, обнаженный, как и она, что она увидит его голым, Эффи задрожала еще сильнее, но не остановила его, когда он повел ее в ванную комнату.
Паркер закрыл дверь и включил душ, попробовал рукой воду и повернулся к ней лицом. Широко открытыми глазами Эффи следила за каждым его движением. Она стояла, не шелохнувшись на том месте, где он выпустил ее из объятий. Хотя их тела сейчас не касались друг друга, она уже чувствовала неразрывную связь с ним, близость. Он принадлежал только ей, пусть даже на одну ночь. Его взгляд приковывал ее к себе, улыбка пленяла. Она с готовностью подняла руки, и он снял с нее футболку.