Недавно обретенный враг в виде ревности начал вновь наступать на Жермену: а может быть, ему это нравится? В конце концов, он пригласил Эдвину в свой дом на Рождество. И именно в его доме Эдвина находится в данную минуту.
Тогда какого же лешего Лукас делает здесь, с нею?
Жермена еще не пришла ни к какому заключению, когда внезапно отец сбил ее с толку своим заявлением:
- Конечно, Эдвина очень отважная девушка. Она еще не оправилась после того, как ушибла спину.
- Когда спина болит, это ужасно, - спокойно согласился Лукас.
- Я не уверен, что она достаточно хорошо себя чувствует, чтобы ее оставлять одну - без женской помощи в доме, - намекнул Эдвин Харгривз, и Жермена не знала точно, побледнела она или покраснела.
Последовала тишина, и ей хотелось, чтобы пол разверзся и поглотил ее. Она почувствовала на себе взгляд Лукаса, но ни под каким видом не могла посмотреть на него после столь откровенного предложения ее отца, чтобы Лукас забрал ее с собой в "Хайфилд".
В отчаянии она старалась подыскать какую-нибудь другую тему, но ощущала такое унижение, что не могла здраво мыслить. Ее мать тоже ничего не сказала, а когда заговорил Лукас, Жермена была потрясена, что он не сменил тему, а заявил отцу:
- Я приглашал Жермену провести Рождество в "Хайфилде", но...
- Приглашал? - сразу повеселев, переспросил Эдвин и, повернувшись, посмотрел на свою младшую дочь.
- Я обещала тебе и ма... - начала она, но не закончила, потому что он ее оборвал:
- Ты должна знать, что ни твоя мать, ни я не станем связывать тебя, если ты предпочитаешь провести это время со своими друзьями.
Жермена сильно пожалела, что у нее не хватит мужества выбежать из комнаты. Она никоим образом не покажет Лукасу, как ужасно неприятен ей весь этот разговор.
Вдруг он тихо сказал:
- Предложение остается в силе, Жермена.
Тогда она посмотрела на него и увидела понимание в красивых серых глазах. Однако ей не требовалась его жалость.
- Но... - начала она, и снова ее перебил отец:
- Вот, пожалуйста! Лукас очень хочет, чтобы ты поехала. И ты сможешь проверить, действительно ли Эдвина в порядке или она просто храбрится, и...
- Большое спасибо, Лукас, - вмешалась Жермена, испытывая отчаяние, - но я никак не могу...
- Конечно же, можешь, - ликовал отец. - Тебе ведь надо выходить на работу только второго января, поэтому...
- Не могу!
О боги, ее отец надеется, что она проведет в "Хайфилде" целую неделю, тогда как Лукас приглашает ее на день или два!
- Ты же знаешь, что можешь, - мягко заметил Лукас и, когда она тоскливо посмотрела на него, добавил: - Мне бы очень этого хотелось!
- Значит, решено, - объявил Эдвин Харгривз.
Жермена перевела взгляд с Лукаса на отца, а потом на мать, которая, похоже, хотела бы дать мужу обухом по голове, но хорошие манеры не позволяли ей прилюдно затевать с ним ссору.
- Как ты поступишь, дорогая? - спросила миссис Харгривз, не страшась гнева своего мужа.
Но когда Жермена открыла рот, чтобы сообщить матери, что никуда не собирается ехать, Лукас уже взялся организовывать:
- Отправимся на моем автомобиле - я не хочу, чтобы у тебя были сложности с машиной, если нас занесет снегом в "Хайфилде".
К тому времени, когда Жермена сложила вещи и была готова снова спуститься, она начала преодолевать свое смущение. И тогда же она поняла: если скажет отцу, что не поедет в "Хайфилд" к сестре, остальная часть праздника станет невыносимой. Жермена не сможет остаться в доме родителей.
- Готова? - спросил Лукас, когда увидел Жермену, взял у нее сумку и вместе с Эдвином пошел к "рейнджроверу".
Жермена повернулась к матери.
- До свидания, мама, - сказала она, обнимая и целуя ее.
- Ты не сердишься, дорогая? - спросила мать - Я видела тебя с Лукасом, когда вы возвращались с катания, - ты была такая счастливая! Но если это не так и ты не хочешь ехать, то оставайся, а я разберусь с твоим грозным отцом позже.
Если она пожалуется, что отец силой заставил ее принять приглашение, то внесет в семью разногласие. Зачем такая атмосфера на Рождество?
- А ты не возражаешь, что я уезжаю? - таков был ее ответ.
Мать улыбнулась:
- Как бы мне ни хотелось, я знаю, что не могу всегда держать тебя при себе.
Жермена пошла к внедорожнику, немного повеселев. В их семье не особенно принято говорить, как они друг друга любят. Но из сказанного матерью Жермена поняла, что, в то время как отец идеализировал свою старшую дочь, мама любила младшую.
Решение Жермены провести оставшуюся часть Рождества в ее собственной маленькой квартирке не изменилось. Поэтому после того, как Лукас проехал по дороге около мили, Жермена попросила его остановиться у ближайшей стоянки такси и высадить ее. Он не стал ждать стоянки, а сразу же затормозил и повернулся к ней.
- Разве мы больше не веселимся? - спросил он, вглядываясь в ее серьезное лицо.
Лукас, очевидно, хотел выразить, что ему было так же хорошо с нею в снегу, как и ей с ним, но все равно она не могла отправиться в "Хайфилд".
- Я не поеду с вами, - выпалила Жермена.
- Чем я провинился? Может, сказал что-то лишнее? Почему ты хочешь лишить меня своего общества?
Ее решимость колебалась, но гордость было не так легко унять.
- Вы ничего не сказали, - честно ответила она. - Но вы отлично знаете, что всего час назад у вас не было ни малейшего желания везти меня обратно в "Хайфилд". Я не могу поехать с вами, - повторила девушка, чувствуя себя совершенно несчастной.
- Нет, дорогая, я очень этого хочу, - уговаривая, улыбнулся он.
Ах, не надо, Лукас! Гордость Жермены оказалась мыльным пузырем. И все-таки она продолжала слабо сопротивляться:
- Но если бы мой отец...
- Если бы твой отец, беспокоясь об Эдвине, не предложил этого, я бы увез тебя по собственной инициативе.
Жермена посмотрела на Лукаса, отчаянно желая верить ему. Не предлагает ли он ей сладкий обман лишь для того, чтобы успокоить ее уязвленную гордость?
- Увез бы? - медленно переспросила она, когда на нее неотрывно смотрели эти его внимательные серые глаза, а в голове все еще райской музыкой звучало его слово "дорогая".
- Конечно, - подтвердил он, мягко улыбаясь, потом наклонился к ней и нежно, неторопливо поцеловал. И, так же неторопливо отодвинувшись, заглянул в ее теплые фиалковые глаза. - Поедешь - чтобы сделать мне приятное?
О, да, да! - кричало все в ней.
- Если ты уверен, что это так, - хрипло ответила она.
- Никогда еще я не был так уверен, - пробормотал Лукас. - Веришь мне?
Ошеломленной Жермене показалось, что он с трудом оторвал от нее взгляд и заставил себя повернуть ключ зажигания и тронуться с места.
Лукас назвал ее "дорогая", и было похоже, что он вложил в эти слова особый смысл. У нее сложилось впечатление, что он не из тех, кто разбрасывается нежными словами. Жермена молча сидела рядом с ним и размышляла. Рассудок подсказывал ей, что Лукасу нужна именно она, хоть Эдвина уже и обосновалась у него в доме, - она, а не ее сестра.
Жермену переполняла любовь к нему; она была очень возбуждена и в то же самое время испытывала тревогу. Стоит ли верить тому, что в его приглашении кроется нечто большее, чем кажется на первый взгляд? Но ведь Лукасу совершенно незачем было заезжать к ней сегодня утром, когда он оказался поблизости, верно? А он заехал. И заявил, что пригласил бы ее снова в "Хайфилд" - даже без намека отца.
Возможно, она и ошибается, но может, Лукас действительно явился, чтобы увидеться с ней? Или же из-за событий сегодняшнего дня ей совсем отказали мозги?
Неоспоримо одно: она сидит рядом с Лукасом и едет к нему домой.
Ах, разве не благосклонна к ней судьба? Жермена не только видит Лукаса сейчас, в эту самую минуту, но увидит его снова и завтра. Разве может быть у влюбленной Рождество лучше этого?