- Я сама с тобой съезжу, только попозже, ладно?
Мария Александровна вошла в комнату:
- Может, к нам ночевать пойдешь?
Катя покачала головой:
- Здесь останусь.
Мать с Иринкой ушли, а она осталась неподвижно сидеть на диване... Как жить дальше? Она знала, что профессия манекенщицы связана со множеством соблазнов. Слыхала Катя и про молодцов на белых "Мерседесах" - девчонки говорили: на белых "меринах", - которые после показов поджидали красоток и забрасывали их визитками. Соблазнов много: не каждая равнодушно может пройти мимо богатого красавца. В Доме моды "Подмосковье" обстановка пока выглядела скромнее.
Катя не ставила перед собой цели стать манекенщицей - все получилось само собой. Долго ли сумеет она продержаться на этом месте?..
Царева не сразу услышала трели дверного звонка, доносившиеся из прихожей. Ничему не удивляясь, Катя прошла в прихожую и молча распахнула дверь.
На пороге стоял Кошелев. Один. Она не видела Алексея с тех самых пор, как встретила его прогуливавшимся под ручку с Юлечкой Иванченко.
- Можно? - Алексей нерешительно топтался на пороге.
- Заходи, - равнодушно сказала Катя.
Он прошел в комнату.
- Я слышал, у вас чепэ в Доме моды. Об этом весь город говорит.
- Да, - проговорила она тем же безжизненным голосом.
- Катюша! - Кошелев во все глаза смотрел на нее. - Ты знаешь, я в последнее время много думал... О тебе.
Катя не отвечала. Взгляд ее скользил мимо Алексея... Этот-то откуда на ее голову навязался?! Хотелось вскочить, наорать на него, но она так устала сегодня, что было лень лишний раз шевельнуться.
- Ты прости меня, а?
- О чем ты?
- Я себя вел тогда... как подонок! Пьяный был, а тут еще дружок подзуживал. Мне никто не нужен, кроме тебя!
- Давно понял?
- Давай помиримся, а? Эта Юлька такая стерва! Надоела она мне...
- Не понимаю - при чем здесь я?
- Нет, ну как... Нам ведь было хорошо с тобой, помнишь?
- Извини, нет.
- Катюша! - Алексей шагнул к ней. - Ну что ты?
Катя заставила себя взглянуть на Кошелева в упор: неужели этот парень когда-то так много значил в ее жизни? Казалось, все было очень давно. И вообще - не с ней...
- Ты простишь меня?
- Алексей... - Она будто споткнулась на слове. - Сейчас все это никому не нужно. Простила, не простила - какая разница? Я забыла обо всем.
- Конечно, у тебя сейчас другая жизнь, - с раздражением сказал он.
- Это ничего не меняет. Извини, но ты мне не нужен. Что у нас с тобой было-то? Переспали раз, и все... - Бессознательно она копировала сейчас чужую манеру вести разговор - Тамары или Наденьки или всех сразу. - Не было у нас ничего, а главное - не будет. Возвращайся к Юлечке, с ее папашей не пропадешь. А я уж как-нибудь обойдусь без тебя.
- Ты изменилась.
- Конечно. А теперь тебе надо уйти. Спать очень хочу...
Она произносила слова равнодушным, усталым голосом. Так говорят с чужим и к тому же надоевшим до смерти человеком, от которого хотят поскорее избавиться. Кошелев и был чужой.
- Не уйду! - зло бросил он.
В комнату через открытое окно донесся шум подъехавшего к дому автомобиля.
Спустя минуту в прихожей опять прозвенел звонок.
- Очень кстати, - насмешливо пробормотала Катя.
Она распахнула дверь - и увидела перед собой Сазонова.
- Тимофей! - Она бросилась к нему на шею. - Как хорошо, что ты приехал!
- Катенька, ну что ты!
- Наташка... - В первый раз за сегодняшний день она заплакала громко, навзрыд.
Тимофей крепко прижал ее к себе и практически так и внес в комнату.
- Я поругался с Нинкой, написал заявление на отпуск за свой счет. Уехал, а тут - звонок. На похороны не успел... - торопливо говорил он. И вдруг заметил незнакомого парня в комнате.
- Это Алексей, мой одноклассник, - безо всякого выражения сказала Катя и не думая отстраняться от Сазонова. - Познакомьтесь. Тимофей Сазонов, ведуший художник-модельер Дома моды "Подмосковье".
- Я не вовремя?.. - замялся Тимофей.
- Вовремя! - твердо произнесла Катя.
Она заметила, как при этом перекосилось лицо Кошелева... Ей плевать! Пусть думает что угодно. А главное - пусть убирается отсюда навсегда!
...Кошелев, выходя из подъезда, громко хлопнул дверью.
"Ну, стерва, погоди! Я еще тебе покажу... Променяла меня на какого-то фраера! Художник-модельер... Подумаешь, фигура! - Он с ненавистью посмотрел на припаркованную у подъезда машину. - Ишь, на иномарке прикатил, зараза. А у меня папаша на простой "жигуль" раскошелиться не хочет. Говорит, сначала на права сдай. А чего на них сдавать? Купить все можно... Все бабы - шалавы и подстилки! - продолжал злиться он. - Все, все до одной! Пальцем помани прибежит! А я-то сегодня хорош: Катюша, Катюша! Примчался с распростертыми объятиями, а она... Тьфу!" - Кошелев грязно выругался, поднял воротник куртки, спасаясь от леденящего ветра, и зашагал прочь.
А Катя в это время сидела на диване рядом с Сазоновым и пристально смотрела на Тимофея. Она невольно сравнивала его с Кошелевым. Тот, выхоленный красавец, был для нее пустым местом, а Тимофей...
- Можно я тоже буду звать тебя Тимом, как Наташа?
- Конечно, Катюша.
- Мне было так плохо, так тяжело... - Взгляд ее громадных зеленых глаз не отрывался от его лица. - Я никому не могу ничего рассказать...
Тимофей обнимал Катю за плечи и гладил, нежно и бережно:
- Успокойся, успокойся...
- Никого не хочу видеть - только тебя.
Некоторое время они сидели молча.
- Тим! - Она заглянула в его серые глаза. - То, что говорят про Наташу, неправда. Она никого не убивала.
- Я знаю.
- Откуда? - встрепенулась Катерина. - Откуда знаешь? Она тебе что-то говорила?
- Нет.
- Тогда... Я не понимаю, - растерянно произнесла она.
- Наташа никого не могла убить, а уж тем более - Николая Линькова. Она его любила.
- Да, - согласно кивнула Катя. - Любила... Тим! - Она взяла его руку. - Я не могу сейчас ничего рассказывать. Лучше не надо. Потом когда-нибудь, ладно?
- Хорошо, Катюша, хорошо. Ты успокойся.
- Не могу, не хочу успокаиваться! Наташа была моей подругой. Единственной! У меня в школе не было друзей. Так получилось. А Наташка, она... - По щекам Кати бежали и бежали слезы, и она не вытирала их. - У меня никогда больше не будет такой подруги, никогда!.. - Катя прижалась к Тимофею, словно искала у него защиты.
- Ну, не надо, не плачь.
- Тимофей, как подумаю, что из-за каких-то негодяев... - Катя прикрыла ладошкой рот и испуганно умолкла. С тех пор как погибла Наташа, она еще никому ни о чем не проговаривалась.
Сазонов сделал вид, будто ничего не слышал. Он только гладил ее по голове, как маленькую. Еще совсем недавно Катерина точно так же гладила по голове Наташу.
- Столько цветов было! Гвоздики, розы, хризантемы... Она вся утопала в них. Сегодня, когда проходила мимо цветочного киоска, испугалась. Казалось, сейчас оттуда выглянет Наташино лицо... Ненавижу все эти цветы! Я сумасшедшая, да?
- Нет.
- Даже плакать не могла. Зинка Кудрявцева лила крокодиловы слезы, а сама каких только гадостей не говорила!
- Нашла на кого смотреть - на Зинку.
- На поминки я не пошла. Не могу слушать эти глупости. Лица у всех постные. Одна Тамара правду сказала: ей все завидовали...
- Про зависть - ей виднее. А вот на поминки зря не осталась. Надо бы помянуть Наташу.
- Тим, давай вдвоем ее помянем, а? Такая тяжесть на душе, такая тоска хоть кричи.
Слезы у Кати высохли. Она вскочила с дивана:
- Сейчас гляну, что там в холодильнике есть. Мать сегодня что-то принесла.
Тимофей остановил ее:
- Сиди, я все сам сделаю. Надо спиртное купить.
- Наташа шампанское пила.
- Шампанским не поминают, - возразил Тимофей.
- Тогда водку, только очень хорошую. Подожди, я пойду с тобой. У нас тут, в подвальчике, работает ночной магазин, но ты один его не найдешь. Это совсем рядом...