– Ну так хорошо. Мы, считай, знакомы пару недель. Я приехала к тебе с какой-то бешеной тусовкой, просто девчонка-тусовщица. Мне казалось, с такими особо не церемонятся, общаются, чтобы повеселиться, и все.
Иван открыл глаза и посмотрел на меня. У него был усталый взгляд.
– Во-первых, это не так. Среди тусовщиц, как ты выразилась, есть интересные люди, их немного, но они есть. Во-вторых, сразу было видно, что ты не пустышка. Помнишь, с какими словами ты переступила порог моей яхты?
– Не совсем…
– Ты сказала: «Ух ты, это что, ранний Гойя?!» – и пронеслась мимо меня в кают-компанию.
– Только это был не ранний Гойя… – ответила я смущенно.
– Да не важно. Сто процентов девушек первым делом знаешь что просчитывают? Они вычисляют владельца яхты и начинают флиртовать.
– Меня интересовал только Гойя! – засмеялась я.
– Твоя искренность – вот что подкупает. Искренность и естественность. Многие хотят быть кем-то. Строят из себя что-то или кого-то. Манерничают. Выражают то, что не могут выразить по определению. Девушки даже не представляют, насколько они могут быть очаровательны, если они хоть на секунду расслабятся и будут сами собой. Но вот беда – собой быть очень сложно.
Казалось бы, что может быть проще? Ничего не надо придумывать, никаких образов, жестов и взглядов. Но на самом деле собой быть сложно…
– Потому что мы не знаем себя, мы не знаем, какая она – эта «самость», – договорила я фразу за Ивана. – Но мы видим, какой нам надо быть, чтобы…
– Вот это меня и подкупило. Ты – настоящая. – Он посмотрел на меня многозначительно, а потом откинул спинку кресла и закрыл глаза.
– Понятно… – Я проследила за его жестом и открыла блокнот. – Так и запишем…
Он засмеялся с закрытыми глазами:
– Начала писать книгу? Молодец.
Я тоже рассмеялась.
Весь полет я думала об этом. А еще о том, как мне использовать выигранные деньги, руководствуясь советом Ивана…
…Ну не знаю, кажется, клубы уже надоели. Проснулась рано, все наши еще в царстве Морфея. Я вышла на берег. Еще солнце не печет и песок прохладный. Села на береговой линии.
«Сколько можно? Надо улетать, – подумала я. – Надо честно себе признаться, все это только для того, чтобы избежать боли. Забыться. Но от себя не убежать…»
Все это не мое…
Мне казалось, что вечеринки, веселье, огромное количество людей и поездки унесут меня от боли. Все это время я не отдавала себе отчета в том, что мне страшно оставаться одной. Потому что наедине с собой углубляешься в себя, в свои чувства и эту боль. Но боль испытывать не хочется.
Приехав в аэропорт, не смогла себя заставить взять билет домой. Долго изучала табло вылетов и вместо Москвы отправилась в Мадрид, тем более лететь туда пару часов. Раз уж я осмелилась побыть наедине с собой, то пусть это будет рядом с искусством. Тем более великие гении искусства часто испытывали глубочайшие депрессии. Так что не мне жаловаться… В Барахасе взяла такси и приехала в отель «Ритц» неподалеку от Мадридской фондовой биржи. Разместилась в знакомом номере – роскошь, антиквариат! Но мне было все равно. Собралась и пошла в музей Прадо, он совсем рядом, хотелось все-таки посмотреть на картины Гойи в оригиналах.
Хотя, конечно, не весь Гойя там оригинален. Например, «Мрачные картины» – это копии фресок Гойи, выполненные уже после его смерти. Вокруг знаменитых картин «Маха обнаженная» и «Маха одетая», как всегда, толпились туристы. Было много японцев и почему-то никого из России. Меня это устроило – не хотелось видеть соотечественников. Какая-то пустота внутри.
Я надолго остановилась перед картиной «Шабаш ведьм». В ней весь Гойя. На лицах – зависть, злоба, подлость, интриганство… Все эти уроды – это не только Испания времен Гойи, это наша современность. Это те люди, с кем мы общаемся, работаем, живем и дышим одним воздухом… Дальше я подошла к картине «Сатурн, пожирающий своего сына». Да, действительность пожирает нас, а мы этого даже не замечаем… Честно говоря, не следила за временем. Очень удивилась, когда служитель подошел ко мне и сказал: «Сеньорита, извините, музей закрывается, вам чем-нибудь помочь?» Он повторил это по-французски и по-английски. Тут до меня дошло. Я извинилась и направилась к выходу.
Был вечер. В центре Мадрида было полно гуляющих веселых людей. Я не могла на них смотреть, устала и хотела есть. Зашла в китайский ресторанчик на аллее Прадо. Ничего не поняла в меню, но что-то отметила. Решила, что попробую – не умру. Мне, конечно, не принесли утку по-пекински, но суп и лапша оказались вполне сносными. Неожиданно официант-китаец, забирая деньги, на чистом русском языке спросил меня участливо: «Девушка, вы одна в Мадриде, у вас все в порядке?» Я удивилась, поблагодарила и сказала, что у меня все в порядке. Он посмотрел как-то недоверчиво, а потом сказал: «Вам лучше вернуться домой».