Вдобавок ко всему, жили мы не по понятиям, как это случалось в других детских домах, а по «Общевойсковому Уставу Советской Армии». Почему? Спросите вы, а все просто. Дело в том, что наш детский дом, носит имя героя Великой Отечественной войны, узбекского генерала Сабира Рахимова. Вот кому-то в голову, при организации этого детского дома, и пришла идея, совместить приятное и полезным. В итоге, не скажу, что было очень приятно, но полезное перевешивало все минусы, как я начал понимать в дальнейшем.
В качестве наших воспитателей, руководства и даже школьных учителей, выступали отставники-офицеры, во-первых, прошедшие всю войну, во-вторых, многие из них, воевали под командованием прославленного генерала. И тем самым старались воспитывать молодое поколения, в духе защитника Родины. Из полезного было еще то, что в отличии от всех остальных приютов, мы находились на балансе, Советской Армии, и снабжались по ее нормам. С одной стороны, конечно мечталось о чем-то более ярком, но с другой, солдатская форма, хоть уже и старого образца, выделяемая для воспитанников с многочисленных складов длительного хранения, была не в пример, прочнее той одежды, которую получали воспитанники обычных приютов. И хотя нас, за глаза и называли «Армейским инкубатором», форма, что нам выдавалась, была куда практичнее всего того, что получали приюты, находящиеся на попечении народного образования и отделов опеки. Мало того, зимой, хоть в Ташкенте редко термометр опускался на много ниже нуля, ходить в армейских ватниках было куда, как теплее скромных демисезонных слегка подпревших, и вышедших из моды, пальтишек, выдаваемых в других приютах. Не говоря уже о том, что в то время, как в обычных приютах щеголяли в парусиновых тапочках, мы ходили в военных кожаных полуботинках, и кирзовых сапогах. А на праздники, каждый из нас надевал костюм, пусть и серо-зеленых армейских тонов, но именно костюм, с галстуком, который учились носить со школьного возраста. О питании не стоило и вспоминать. Снабжение шло по солдатским нормам, и уж если этого хватало совершеннолетним парням, то что уж говорить о детях, получавших точно такие же порции, что и восемнадцатилетние парни.
Учитывая военную специфику нашего приюта, жили мы по «Общевойсковому уставу». Разумеется, он был несколько изменен в угоду, нашему возрасту, но основные правила оставались неизменными. Да и офицеры-отставники, во всю пропагандировали образ жизни советского офицера, из-за чего, больше половины, каждого выпуска, нашего детского дома, ежегодно отправлялись поступать в военные училища. Кстати, забыл сказать о том, что наш приют был чисто мужским. Ни одной девочки или женщины в стенах детского дома не находилось.
Наши преподаватели в школе, хоть и не имели педагогического образования, но давали предметы в силу своих, профессиональных навыков. Например, математику, преподавал офицер артиллерист, который с легкостью производил в уме, такие сложные вычисления, что порой задумывались о встроенном у него в голове арифмометре, тем более, что и его самого звали Феликс Владимирович. Если в обычной школе преподавали иностранные языки на отвяжись, и указание в анкете «Читаю со словарем» было высшим достижением, то у нас, немецкий язык, преподавал бывший армейский переводчик, дошедший в войну до Берлина, и поговаривали, что он, даже участвовал в Нюрнбергском процессе, и иначе, чем — «Язык Вероятного Противника», этот предмет, никогда не назывался. Соответственно и точно так же и требовалось его знание.
Я учился так себе. Точнее сказать, это означало, без особого желания. Но учитывая, что девиз нашего заведения звучал как: — «Один за всех, и все за одного». Учиться плохо было невозможно, просто потому, что за плохую оценку одного, страдала вся группа. Хочешь, не хочешь, а приходилось зубрить, чтобы не выглядеть отстающим в лице преподавателей и друзей. Тем более, что если учитель мог только снизить оценку, то друзья, сразу же внятно объясняли, что плохо учиться, вредно для здоровья. И каким бы шкафом, слоном или медведем ты не был, оно как в песенке, принесенной одним из воспитанников в приют: «Мораль сей басни такова, пять зайцев заломают льва». Там конечно были несколько другие слова, но смысл примерно тот же.