Пока беседовали, успели добраться до части, где командир вышел из машины и отправился по своим делам, а я, оставив газон у штаба, побежал в роту. Нужно было решить вопрос с заправкой, собрать свои вещи для поездки на дачу. Ну и пообедать.
В качестве дачи, выступал, приличный деревенский бревенчатый дом, находящийся в селе Подгоренское. Огород хоть и выходил на берег реки, но сам дом получается располагался практически в центре села, напротив почтового отделения, и, наверное, поэтому, в доме имелся даже телефон. Хотя, все удобства на этом и заканчивались. Туалет типа — дощатый скворечник, располагался в глубине двора, вода бралась из уличной колонки, а отопление было печным. Разве что имелась газовая плита на кухне, и то работающая от привозного баллона. Поэтому, по приезду, пока Сергей Анатольевич не раскочегарил печь, в доме было ощутимо холодно. Да и потом, особого тепла не чувствовалось довольно долго.
Чем можно заняться в деревне на ноябрьские выходные, я даже не представлял. Судя по всему, с моим мнением, была полностью согласна и Валюша, шестнадцатилетняя дочь моего командира. Пухленькая, некрасивая девочка, с вечно надутым и хмурым выражением лица, очень похожая на свою мамашу. Как только в дом были перенесены все вещи, девочка сразу же заперлась в своей комнате, с магнитофоном и по дому начали разносится ритмы «The Who» и «Scorpions».
Меня пригласили за стол перекусить, и попить чаю с дороги. Жена командира опять завела, как он выразился однажды, «свою шарманку», и сейчас, Сергей Анатольевич ерзал на табурете, мечтая, как можно быстрее смыться из дома.
— Опять свой магнитофон на полную громкость включила. — Сварливо произнесла Надежда Ивановна, говоря о своей дочери. — Хоть бы ты на нее подействовал! Совсем от рук отбилась, никого не случается.
— Что ты хочешь, шестнадцать лет, переходной возраст. Они сейчас все такие. Наше хоть не кричит. Был недавно в майора Стриженова, так у него сын вообще не может нормально разговаривать, чуть, что в крик. Командный голос вырабатывает, как Паша пошутил. А вот эта песня еще ничего, мелодичная.
Услышав последние слова командира, прыснул, от внезапно накатившего смеха.
— Что-то не так, тут же обратил на меня внимание командир.
— Извините, просто текст песни, не очень совпадает с вашими словами.
— А что не так?
— Это «Scorpions». А тесня называется «Du bist so schmutzig»
— Мне это ни о чем не говорит.
— В переводе звучит как «Ты грязнуля». Примерно переводится как, — я прислушался к песне.
— Правда, что ли? — Тут же воскликнула женщина.
— Скорее всего так и есть. Семен этнический немец, так что язык знает прекрасно.
— Вот те на, как хорошо, что Валька не понимает, что там поют.
Мы провели на даче два дня, командир все это время, практически не вылезал с рыбалки, часами сидя у лунки и подергивая дрыгалкой. Возвращался в дом только, чтобы переночевать, поесть и тут же убегал обратно. Как однажды выразился, «на рыбалке я отдыхаю душой». Надежда Ивановна, вначале занималась, чем-то по хозяйству, после приготовила ужин, и смылась к деревенским подружкам. Оказалось, что этот поселок ее родина, а дом раньше принадлежал родителям. Мне вменили в обязанности, поддерживать огонь в печи. Что, впрочем, было, не так уж и сложно. Когда дрова прогорели, просто забросил на них ведро угля, и следующий раз глянул на то, что там происходит часа через два. Ну и так поддерживал жар время от времени.
Снега, почти не имелось, поэтому отправляться куда-то на лыжах было глупо. Не хотелось выглядеть как в поговорке: «Стою на асфальте, в лыжи обутый, толи лыжи не едут, толи я долбанутый!». Услышав этот стишок, все тут же и расхохотались. Я же, пройдясь по двору, немного покопался под капотом моего газона, затем зашел в дом, на книжной полочке в зале нашел потрепанную книжку Александра Дюма, «Графиня де Монсоро» и устроился в кресле. Позже сам не заметил, как задремал.
Обратно возвращались восьмого ноября, уже под вечер. Оказалось, что за два дня, командир наловил два ведра рыбы, и всю дорогу Надежда Ивановна, ворчала на то, что муж сейчас завалится спать, от дочери помощи не дождешься, а ей придется все это полночи перерабатывать. До города, добрались довольно быстро, я помог выгрузить и перенести в дом, пару мешков картошки, лук, выловленную рыбу, и еще кое-какие вещи, взятые в деревне, и получив указание прибыть на завтра, в обычное время, отправился в роту. Там за это время, ничего не изменилось. Столовая к моему появлению уже не работала, поэтому, зайдя в каптерку, соорудили, с приятелем горячего чайку, в трехлитровом баллоне, и позвав еще пару человек, отпраздновали шестьдесят вторую годовщину революции, чаем с домашними пирожками, которыми меня снабдила, жена моего командира. Заодно рассказал, как провел эти два дня, и выслушал тоже самое от парней, которые оставались в роте, или тоже выезжали на природу. В общем жизнь налаживалась.