— Тебе выделили, ты профукал, твои проблемы.
Поэтому, хорошенько подумав, перед отправкой на службу, обратился за советом к директору нашего детского дома, и объяснил ему ситуацию. Оказалось, не один я такой умный, хотя идиотов тоже хватает, и наш приют тоже без них не обходится. В общем, в итоге я прописался в комнате, а на время службы, директор нашел временных постояльцев и пустил их туда жить, за соответствующую плату. И сейчас, едва увидев бравого сержанта, вернувшегося в родные пенаты, дал мне детальный отчет, о том, как обстоят дела с моим жильем, и что мне нужно предпринять в первую очередь.
А еще, едва глянув на мой военный билет, и увидев номер части, изумленно произнес.
— Семен, ты же вроде в строительные войска призывался, а тут номер в\ч особого отдела армии! Как так вышло?
Ну я и поведал ему свою историю, разумеется без подробностей про арену и прочие гадости, прекрасно понимая, что, если все это всплывет, мало никому не покажется, в том числе и мне. Точнее, как раз мне, в первую очередь. Поэтому просто сослался на одного из наших выпускников — прапорщика Диденко, и его помощь в моем переводе. Правда уточнил, что это не армейский, а окружной отдел по военной безопасности.
— Да, какая разница⁈ Там такая проверка, что получить любую должность, просто не реально сложно. То-то я думал, что это на тебя запрос приходил. Боялся, что-то серьезное произошло, или ты ввязался, во что-то нехорошее. А тут вон оно как!
— Мне и при увольнении в запас предлагали остаться на службе. Вот только не лежит у меня душа к этому.
— А, вот это ты правильно поступил. Не буду раскрывать причин, не нужно их тебе знать, но то, что отказался правильно сделал. А вообще, если захочешь идти в органы, тебя примут с распростертыми объятиями. Тем более, что ты сержантом уволился, а любое подразделение МВД, учитывает армейские звания.
— Нет. Я лучше шофером на грузовик. Мне это больше нравится.
— Вечно вы, молодые, бунтуете!
— А у вас не так было?
— При Сталине-то? Ну-ну. Кто пробовал бунтовать уже беседует с богом. Впрочем это неважно.
Пока я оформлял получение паспорта, прописку, директор предложил пожить в приюте. Как раз за это время, постояльцы должны были освободить комнату. Мне это было только на руку, не нужно было искать временное жилье. Кстати, личный аттестат, то есть тот заработок, что начислялся на мой счет, за первый год службы, мне выплатили полностью, до последней копейки. Может из-за того места, где я служил, или по какой-то иной причине, но никаких отчислений не произошло, и после демобилизации я почувствовал себя настоящим богачом.
С лицевого счета мне капнуло четыреста девяносто два рубля. Получив их на руки, тут же сделал пересчет. Получалось, что пока я катался на грузовике, мне начисляли больше двух рублей в день, потому и вышла такая сумма. Плюс к ней по взаиморасчету с прапорщиком Диденко, чьи подгоны за левый груз, я сразу же отправлял в сберкассу, оставляя себе только какую-то мелочь, у меня вышло семьсот двадцать рублей. И сейчас, глядя на общий счет в одну тысячу двести двенадцать рублей, я чувствовал себя, чуть ли не миллионером.
Разумеется, пускаться во все тяжкие, или покупать мотоцикл, я даже не мечтал, зачем он мне нужен? А вот приобрести нормальную мебель в свою комнату, очень хотелось. К тому же наверняка, там потребуется ремонт. Когда я уезжал в армию, комната выглядела прямо сказать очень уныло. Грязные обои, замызганные полы, тусклые окна. С другой стороны, я был рад даже такому. А что сейчас ждет меня там я даже не представлял.
Впрочем, увиденное, превзошло все мои ожидания. Живущая там молодая семейная пара, сделала нормальный ремонт, поклеила свежие обои, настелила линолеум. Пусть не шикарно, но комнатка выглядела очень даже уютно. Исчез даже запах перегара, и мочи который чувствовался при получении комнаты два года назад. Директор предупредил, что все эти изменения были внесены, за счет квартплаты, и потому, за вычетом всех этих расходов, из расчета, аренды, тридцати рублей в месяц, мне полагается триста пятьдесят рублей на руки. На мгновение задумавшись об этом, я предложил эти деньги, потратить на воспитанников.
— Фруктов им купите, и будем в расчете.
Я все-таки прекрасно помнил свою жизнь в приюте, и как смотрел на Ташкентское изобилие фруктов, в то время, как нам хоть и давали их постоянно, но все равно хотелось всего и побольше. Да и давали в основном яблоки. А виноград, персики, абрикосы и все остальное, что все видели на базарах, проходило мимо нас. Поэтому и решил порадовать воспитанников хоть чем-то вкусненьким.