Разумеется, находились парни, которым было наплевать на все это, но несколько показательных переводов из нашего Детского дома, в обычный гражданский, расставляло все по своим местам. И если нарушители, уходили туда, гордо задрав голову, и считая себя, чуть ли не героями, то уже через пару недель, большая их часть, чуть ли не на коленях, слезно умоляла о возвращении обратно, успев почувствовать всю разницу, не только в порядках и кормежке, но и во всем остальном. Правда из всех прибежавших обратно, вернули только одного, но и этого оказалось достаточно для того, чтобы остальные воспитанники, поняли всю пагубность плохого поведения.
Меня, это можно сказать не коснулось. Я не скажу, что был пай мальчиком, но и злостным нарушителем дисциплины назвать меня было нельзя. К тому же, после седьмого класса, нас вывезли в один из колхозов на уборку арбузов, и там мне удалось оказаться за рулем грузовика. Просто местный водитель, по пьяному делу, решил, научить меня вождению грузовика. Проехать удалось немного, всего с одного конца поля до другого, но этот опыт запомнился мне настолько, что с этого момента, я только и думал о том, чтобы после школы получить водительские права и устроиться шофером на грузовик. Чуть позже на глаза попалась какая-то книжонка, о водителях дальнобойщиках, и это запало мне в душу настолько, что ни о чем ином, я даже не думал.
СССР, огромная страна, и если за рубеж выехать достаточно сложно, то работая водителем можно путешествовать по собственной стране, заодно разглядывая все ее красоты, и именно это меня и привлекало в этой профессии. Поэтому, по совету воспитателей, вначале, я поступил в профессиональное училище, на специальность автомеханика прекрасно понимая, что все это мне не однажды пригодится. Да и честно говоря, приютская дисциплина, сидела уже в печенках, а занятие в этом, или любом другом училище, позволяли на время, отвлечься от всего этого и окунуться в обычную жизнь. Ближе к окончанию учебы, мне удалось получить направление в автошколу, и за счет военкомата, сдать экзамены на водительские права. Доплачивать конечно пришлось, но только за то, чтобы помимо стандартной категории «С» мне добавили еще и «В» для работы на легковых автомобилях. Просто нашелся знающий человек, убедивший меня в том, что червонец это мелочь, а вот иметь дополнительную категорию, тем более в армии, это огромный плюс. Впереди, меня ждали два года армейской службы, и я очень надеялся провести их за рулем автомобиля.
Ожидания не особенно и оправдались. Похоже в выборе воинской части, куда меня отправили проходить службу, в первую очередь обратили внимание на пометку в личном деле, где было ясно указано место жительства. Ну, а куда можно отправить призывника из приюта, только в стройбат. И все эти прибаутки о том, что, копать надо отсюда и до обеда, три солдата из стройбата, заменяют экскаватор, а если им вручить лопату, то и бульдозер в придачу, сапоги нужно чистить с вечера, чтобы утром надевать их на свежую голову, я испытал на собственной шкуре.
Присягу принимали, возле памятника героям войны. Причем сама присяга была скорее похожа на фарс. Всю прибывшую молодежь выстроили на плацу, и слова присяги произносили хором, повторяя их за капитаном, который зачитывал строчку из нее, делал отмашку, стараясь при этом удержаться на ногах, так как был в стельку пьян, ждал пока строй повторит ее кто в лес, кто по дрова, и читал следующую. В итоге прочтя примерно половину текста, воскликнул.
— Ну и достаточно, все равно кроме лопаты им никто ничего не доверит.
Бросив на стол папку с присягой, шатаясь побрел в казарму, в какой-то момент остановился и добавил.
— Старшина, чтобы к вечеру собрал подписи со всех духов, а то, так и останутся — запахами.
И поплелся дальше.
В оружейной комнате роты имелось три не боевых карабина Симонова. Охолощенных до такой степени, что выстрелить из них, было невозможно даже теоретически. Но как быто ни было, место, где я проходил боевую службу считалось войсковой частью, поэтому наличие оружия было обязательным.
Тумбочка дневального стояла как раз напротив оружейной комнаты, где в лакированной стойке, построенной в качестве дембельского аккорда каким-то местными солдатами-мастерами, стояли эти три, начищенных до блеска карабина, которые попадали в руки солдатиков примерно раз в полгода, для того, чтобы смахнуть с них пыль, и смазать свежим оружейным маслом. Штык-нож, что по уставу находился на поясе дневального по роте, был наглухо приварен к ножнам, и поговаривали, что на самом деле это даже не штык-нож, а всего лишь рукоять с ножнами. Сам штык-нож был благополучно сломан одним из дневальных лет пять назад, который от скуки отрабатывал броски ножа в пожарный щит, расположенный рядом со входом в оружейную комнату, ну и отломил лезвие. Если присмотреться, то в полотне щита, действительно можно было отыскать следы от удачных попаданий.