Дедовщина присутствовала на каждом шагу, и была извращенной донельзя, мало того, что молодым доставалась самая тяжелая работа днем, так еще и вернувшись в часть, приходилось развлекать дедушек, которым было скучно. Парни, что не могли постоять за себя, обстирывали и обслуживали этих «молодых старикашек», бегали в солдатский буфет, а другой раз и в город к бабе Дусе, добывая ядреный настоянный на на настоящей негашеной извести и козьем навозе местный спотыкач. Хотя порой эти развлечения находились и за чертой разумного. От скуки извращались кто как мог, самое же худшее состояло в том, что советские офицеры, все это, всячески поддерживали. Считалось, что таким образом поднимается дисциплина во вверенных им подразделениях. То, что все это, не просто напоминало, а было явным переносом блатных понятий и тюремных обычаев в армейский быт, до их тупых мозгов просто не доходило. Впрочем, как оказалось, все это «стариковские» развлечения — невинные забавы, в сравнении с тем, что происходило с участием самого руководства.
Хотя наша рота и считалась автомобильной, но за рулем сидели в основном старослужащие. Молодежь, призванная в армию, привлекалась к подравниванию траншей, после прохода экскаватора, погрузочно-разгрузочным и прочим работам. По возвращению в роту, тут же нагружалась дополнительными занятиями, по наведению порядка. Редкий случай, когда только что призванный в армию человек, сразу же садился за руль автомобиля. Это происходило или по великому блату, или если призывник, имел хоть какой-то стаж, до призыва на службу. Во всех остальных случаях возможность сесть за руль, появлялась примерно через полгода после призыва, или даже много позже.
Мне в этом отношении повезло, сесть за руль именно через полгода, и то, только потому, что как оказалось прапорщик, заведовавший бетонно-растворным узлом, оказался мало того, что земляком, так еще и выпускником моего приюта. Причем наше знакомство, произошло довольно интересно. Вначале примерно через неделю после присяги, меня прикомандировали к работе на БРУ, и я уже честно говоря пал духом, понимая, что выбраться отсюда, будет очень непросто. Да и сама работа, оставляла желать лучшего. Торчать целый день, в запыленном донельзя помещении, выходя из него только на полчаса, в обед, и вновь ныряя к растворомешалкам. Учитывая что здесь не задумывались ни о какой защите, а обычный респиратор был из разряда фантастики, работать там было сродни идиотизму. В общем, работенка была еще та. Если учитывать то, что к вечеру я был пропитан цементно-песчаной пылью с головы до ног, баня организовывалась только раз в неделю, а из душевых леек раздевалки, горячая вода прекращала течь, задолго до конца смены. Только потому, что она подавалась из бойлера, а первыми приходили мыться старослужащие, которым за радость было просто постоять под горячими струями воды. Следовательно, всем остальным доставалась чаще всего ледяная. Одним словом, испытание было еще тем.
Правда, примерно через пару месяцев работы, меня вызвал к себе на «ковер» начальник БРУ, и вдруг оказалось, что он тоже в свое время был выпускником нашего приюта. А судя по тому, как он со мною общался и что обо мне знал, то похоже наводил справки о моей жизни в приюте. Во всяком случае, после недолгого общения, он предложил мне сесть на самосвал МАЗ-500, и работать на перевозке жидкого бетона. Правда перед эти нужно было провести ремонт двигателя, и решить некоторые другие проблемы.
— Подраться, конечно придется, но ты парень здоровый, думаю справишься. — Произнес он. — Сможешь отремонтировать грузовик, решить эти проблемы, до дембеля будешь работать на нем, не сможешь, вернешься обратно на БРУ.
Что означало подраться и решить проблемы, я узнал несколько позже. Пока же терять мне было в общем-то нечего, и я согласился.
Глава 2
Уже на следующий день вышел приказ по батальону, и сразу же после завтрака меня отправили в гараж, где находился, полуразобранный грузовик, который прапорщик Диденко обещал отдать мне, если я за месяц восстановлю его работу. Не знаю, почему он был в этом так уверен, но стоило мне только приступить к ремонту, как меня сразу просветили, что эта машина, предназначена для ефрейтора Садыкова. И тот, почти всю дорогу стоял над душой, поторапливая меня с ремонтом. Причем его действия чаще всего заключались в том, что придя в гараж, он устраивался на лежаке за стеллажами, где или попивал чай, или просто дрых без задних ног, до обеда. Но стоило только скрипнуть входной двери, как тут же появлялся на глаза, с какой-нибудь железякой в руке, показывая, что находится здесь не просто так, а принимает активное участие в ремонте. Собственно, на какую-либо помощь с его стороны, я и не рассчитывал, прекрасно понимая, что по местным правилам, он уже, как бы старослужащий, а я только недавно перешел в разряд «молодых».