Поднятый с пола один из листов бумаги, содержал в себе какой-то приказ, датированный серединой марта 1945 года. Как раз незадолго до штурма Кенигсберга, подумалось мне. В приказе, от имени коменданта форта «Гнейзенау» говорилось, о необходимости срочно пополнить имеющийся боезапас, из расчёта до тысячи патронов на единицу вооружения. И внизу, красовалось несколько печатей и подписей. Почему-то подумалось, что за эту бумажку, музейные работники могут отдать душу, но мысль тут же испарилась, я выпустил лист бумаги из рук, и еще раз оглядев помещение вышел из него, подумав, что если сюда не ступала нога человека, как минимум с конца войны, то это место, может оказаться очень неплохим тайником для моих сбережений. Во всяком случае, оружие, и золото здесь сохранится гораздо лучше, чем в сарае среди разного хлама. А пыль это не сырость.
Выйдя из помещения, которое стал для себя называть оружейным парком, повернул направо и пошел в сторону, как мне думается форта «Гнейзенау», если судить по расположению моего дома, до него было не больше пятисот метров. Шагов через пятьдесят увидел еще один проем, на этот раз на той стороне, где был расположен мой дом. Заглянув туда, увидел метрах в десяти ниже какой-то перрон и стоящий возле нее поезд, из небольшой мотодрезины и пары открытых вагонов-платформ. В обе стороны от этого места уходил круглый тоннель, примерно четырехметрового диаметра. Что интересно, никакой воды, здесь не имелось, разве что откуда-то издалека, доносился не слишком приятный запах, с нотками разложения. Хотя это можно, наверное, было отнести к вездесущим крысам, или каким-то иным животным. Наверняка останься здесь хоть один человеческий труп, за прошедшие сорок лет, от него ничего бы не осталось.
Кстати, я хоть и вспомнил о крысах, но никаких следов их присутствия, да и вообще присутствия, чего-то живого, в коридоре не ощущалось. Вернувшись обратно, прошел еще около сотни шагов и наткнулся на огромный завал, из битого кирпича и скрепляющего его раствора от пола до самого потолка. Завал лежал огромной кучей, покрытый все той же пылью, и похоже был довольно большим, потому что даже поднявшись до самого верха, я не обнаружил никакого сквозняка, идущего с той стороны завала. С другой стороны, мне это даже на руку. Имеется какая-то гарантия того, что с этой стороны никто сюда не пролезет.
(Коридоры подземелья)
Решив, что с этим направлением все понятно отправился в обратную сторону. Здесь я увидел тоже самое гораздо ближе, правда перед самым завалом, обнаружилась еще одно помещение в котором нашлась огромная установка с дизельным генератором тока. Здесь имелись два довольно больших дизельных двигателя и приводами на генераторы, несколько аккумуляторов в деревянных ящиках, для обмотки возбуждения, множество самых различных приборов, на огромном щите, возле стены, и огромная цистерна, по самой скромной оценке тонн на двадцать топлива, с трубопроводами, поднимающимися куда-то наверх, и подведенными к дизелю. Все это, как и сам коридор было покрыто огромным слоем пыли. Постучав по стенке топливного хранилища услышал звук, явно говорящий о том, что бочка далеко не пустая. Пройдясь по комнате, заглянул во все углы, и не найдя ничего интересного для себя, отправился в обратный путь.
(Комната с генератором)
По всему выходило, что если здесь и можно найти, что-то интересное для себя, то нужно спускаться в нижний тоннель, и пытаться пройти по рельсам. А вообще, даже найденное, явно указывало на то, что подземелья под Калининградом, все же существуют, и далеко не все из них затоплены. По сути делать здесь было больше нечего, во всяком случае пока. В декабре, у меня намечался первый недельный отпуск, вот к тому времени, можно будет попытаться пройтись по нижнему тоннелю, или же попробовать завести дрезину, и прокатиться по рельсам с некоторым комфортом.
Оказалось, что отпуска в пожарной охране выдаются по несколько иным правилам, нежели на гражданских предприятиях. Я устроился на работу в августе, до конца года проработал чуть больше четырех месяцев. Если на обычном предприятии нужно проработать одиннадцать месяцев, до первого отпуска, то здесь он начисляется по отработанному времени. То есть за полный год службы, я должен отдыхать тридцать календарных дней, не считая дороги, если соберусь куда-то оправиться. Сейчас, за четыре месяца, мне насчитали восемь дней отдыха. Правда предупредили, что на этот раз куда-то ехать нежелательно. То есть раз в год ты обязан получить отпуск, и не важно сколько времени в году ты работал. Начислят то количество, которое соответствует отработанному времени. Есть у нас, один хитрец, который берет два отпуска подряд в декабре, и январе, и отдыхает два месяца кряду. Зато после два года ходит без отпуска. Но видимо его это вполне устраивает.