Поднявшись в дом, в первую очередь перешел в сарай, где откопал старый чемодан с оружием и рюкзак с деньгами. И сразу же перенес все это в дом. Спустившись вновь с подвал, достал из чемодана пистолет-пулемет, протер его, слегка смазал, и установил на стойку, похоже для него и предназначенную. Встал, как родной. Нашлось место и для пары запасных магазинов, и для коробки с патронами. Рядом с ним уже не так правильно расположился и Маузер С-96 и Вальтер R-38. В освободившийся чемодан, перекидал большую часть денег, в последний момент, подумав, зачем я вообще это делаю? Какая разница, в чем все это будет находиться, поэтому пристроив рюкзачок неподалеку от оружия, перенес чемодан в глубину помещения, и положил его в уголок. Посмотрев на него пару секунд, завалил на него одну из оружейных стоек прикрыв ею чемодан с деньгами. Вернувшись обратно, сунулся в мешок, и обнаружил три упаковки с десятирублевками и одну с четвертными банкнотами. Пак с четвертаками взял с собой, остальное оставил на месте, решив, что пусть так все и остается. Уж если за сорок лет, здесь никто не появился, наверняка и дальше будет так же.
Выйдя в подвал, подошел к нише, и как следовало из инструкции, поднял фиксирующий рычаг вверх, после чего, заслонка, тут же довольно быстро, без какой-либо помощи с моей стороны, прокатилась в обратном направлении и закрыла проход, ведущий в подземную галерею. Убедившись, что, хотя бы с этой стороны, никто не пройдет туда без моего согласия, я прикрыл нишу и поднялся наверх в дом. Принял душ, чтобы избавиться от пыли подземелья, потом переодевшись, дошел до пожарного депо вернув фонарь, и спокойно вернулся обратно в дом.
К декабрю, я был во всеоружии. Приобрел себе химзащиту, причем не обычный армейский ОВЗК, а ЛК-1, костюм, который входит в снаряжение отделения химической защиты. В отличие от Общевойскового комплекта, это цельные соединенные с ботами брюки, доходящие до груди, и куртка, на подобии толстовки с капюшоном. Надевается она через голову и мало того, что снабжена резинкой в нижней части, так еще и хлястиком, проходящим со спины через промежность и крепящимся на животе. Еще находясь на службе, как-то ради прикола, заходил в этом по шею в воду, ни капля не затекла под него. Причем размер костюма позволяет, да и собственно положено надевать его поверх обычной одежды и обуви. Так что, если где-то по пути мне встретится водная преграда, смогу, без проблем через нее перебраться, не особенно промокнув.
Помимо костюма, обзавелся вместительным рюкзаком, мощным аккумуляторным фонариком, с запасной батареей, привезенным из соседней Польши, и способным работать до восьми часов кряду, при среднем освещении. Вооружился, чем-то вроде ледоруба, веревкой и карабинами. В рюкзак положил небольшой походный примус, две полуторалитровые фляги с водой, и штук пять концентратов, способных в достаточно горячей воде, стать вполне приличным обедом в виде рисовой, или гречневой кашей с мясом. Не забыл и о зажигалке, и спичках со свечами. В общем упаковался, как мне казалось по полной. В последний момент вспомнив об автодрезине, решил взять с собою пассатижи и отвертку. Вдруг получится запустить ее хотя, и очень сомневался в этом. И наконец, почувствовав себя готовым, закрыл входные двери на замок и спустился в подвал.
Здесь все было по-прежнему, к оставленным мною следам ничего не добавилось, и это радовало. На всякий случай в оружейной комнате, взял Вальтер, решив, что вооружиться всяко не помешает. Я не рассчитывал кого-то встретить в подземельях из людей, но иногда крысы, гораздо страшнее. Конечно толку от пистолета будет немного, но может хоть напугаю, и этого будет достаточно, чтобы ретироваться. После чего, отправился дальше. Спустившись вниз до перрона. Осмотрелся, а взглянув на органы управления этим составом, понял, воспользоваться им не удастся. Автомотриса оказалась на электрической тяге. Аккумуляторы конечно были на месте, но что осталось от того заряда за сорок лет простоя, было ясно с первого взгляда. Кстати здесь внизу, хоть и не было видно воды, но чувствовался холод, приправленный сыростью. Некоторые детали автомотрисы были покрыты налетом ржавчины, а стоило дотронуться до металлической поверхности поручней, ладонь оказалась немного сырой.