Благодаря аппаратуре, установленной в пещере и на горе, я имел возможность слушать весь мир. Уж если ретрансляторы дотягивались до Берлина, то с тем же успехом, я мог поймать практически любую радиостанцию в Европе, Японии, на севере Австралии, или на востоке Африки, и все, что находится между ними. Одним словом, здесь было не так уж и скучно. Не меньшее удивление вызывали переговоры между Далай-ламой, Гитлером, или рейхсфюрером. И ладно бы эти переговоры действительно несли бы под собой, какую-то реальную пользу. Но по сути, эта была пустая болтовня, о «Мировом льде», Ариях, мировом господстве, и миссионерской деятельности. И неизвестно еще, кто держал верх в этих беседах. Порой казалось, что Далай-лама, откровенно смеется над вопросами Гитлера, и несет такую ахинею, от которой уши сворачиваются в трубочку, но Гитлер, воспринимает все это как божественное откровение. С другой стороны, я послушав эти беседы пару раз, больше не стал тратить на это время. Может после характер этих разговоров и изменился, не знаю, но вникать в них, уже не было желания.
В какой-то момент, мне удалось связаться со своим банком, и после некоторых переговоров, организовать перевод части денежных средств на счет в Гонконге. Тот счет был номерным, и потому, я мог получить с него средства, даже при отсутствии документов. Достаточно было назвать номер счета и двенадцатизначный пароль, мне так было удобнее, кто знает, как придется срываться со своего места, далеко не факт, что я смогу добраться до тайника в Китае, где у меня лежат Китайские документы. А получив доступ к счету, в том же Гонконге, сделать документы, проще простого.
В феврале 1942 года, мне чудом удалось зафиксировать радиопереговоры командира британского отряда разведки, с неким центром, предположительно находящимся в Калькутте, или где-то в другом месте Индии. Он докладывал о том, что отряд под его предводительством, подобрался почти вплотную к цели, и до горы Канченджанга осталось не больше двадцати километров. В данный момент, его отряд остановили погодные условия, и сошедшая с одной из гор, по пути к цели лавина. Как только погода наладится, он будет готов двигаться дальше. В ответ, на него обрушился гнев начальства, больше упирающий не на то, что произошла задержка, а скорее за открытый текст связи. Тот в ответ попытался, что-то сказать в свое оправдание, но похоже это мало помогло.
На всякий случай, связался с Берлином и доложил о том, что какой-то вооруженный отряд англичан, двигается в сторону горы, на которой находится ретранслятор. Кто его знает, идут ли они по мою душу, или же просто прорываются в сторону Тибета, или куда-то еще, но решил на всякий случай подстраховаться. В ответ, тут же получил приказ, на ближайшие дни, передислоцироваться в «Пещерный храм», и разрешение вскрыть ящик с неприкосновенным запасом на время моего там нахождения. В случае, попытки взлома входа, или какого-то иного недружественного хода со стороны противника активировать протокол: «Tibet000» набрав соответствующую команду на блоке управления. На время осады, любые радиопереговоры прекратить,но по возможности попытаться зафиксировать и записать радиообмен противника.
И вот теперь находясь в пещере, раздумывал о том, к чему приведет, активация этого протокола. Хотя по большому счету, все было понятно и так. Наверняка, по мимо заминированного ретранслятора на вершине горы, тоже самое сделано и здесь в Пещерном Храме. И стоит мне только нажать эти восемь кнопочек, как половина Канченджанга, взлетит на воздух, разумеется вместе со мною. Хотя если подумать, такой выход будет наилучшим, ведь если я попаду в шаловливые ручонки британских вояк, меня ждут веселые денечки, с моим потрошением и выпытыванием всего что я знаю, и о чем только догадываюсь. Вряд-ли, здесь будет кто-то заморачиваться какими-то там конвенциями о запрете пыток военнопленных. Да и откуда их взять-то. Даже сейчас я в гражданском, войны в этих местах нет, так что пытать меня никто не запрещает.