Естественно тут же вызвал скорую помощь, и милицию, решив, что меня решили ограбить, ну и приложили, чем-то тяжелым. Но приехавшая бригада скорой помощи, быстро поставила диагноз, оказала первую помощь, и меня отправили в госпиталь МВД, благо я считался сотрудником одной из ее служб, а дом опечатали. Выяснилось, что у меня тяжелейшая пневмония, тем более, что-то подобное было и раньше, еще в Ташкенте, и на фоне этой болячки, я впал в — кому, в которой и пролежал следующие два месяца. А сейчас, благополучно из нее выкарабкался. А все эти видения о переносе в 1932 год, поездке в Германию, учебе в разведшколе, последующая служба в Китае, экспедиция на Тибет и мое нахождение возле немецкого ретранслятора, связывающего Руководство Тибета с Берлином, ни что иное, как бред воспаленного сознания. Вообще-то, я даже не пытался никому рассказывать об этом, хотя бы из-за опасения, что меня сочтут сумасшедшим.
Поэтому, когда отлежав еще недельку, окончательно пришел в себя, выписался из больницы. Дом, все это время, находился в опечатанном виде, под надзором участкового милиционера. Я добрался до него, вместе с ним доехали до дома, сняли печать, прошлись по комнатам, после чего составили акт, о том, что ничего не пропало и на этом разбежались в разные стороны. Конечно в некоторой степени было жаль, что все произошедшее со мной, оказалось лишь игрой моего воображения, но тут уж ничего не поделаешь. Опять же с другой стороны, я молод, нахожусь в самой лучшей стране мира, и у меня все впереди. Немного жаль, упущенной в тот день, мебели, но это такая мелочь, что не стоит об этом и вспоминать. Деньги ведь никуда не делись, значит и мебель появится. Куда она денется.
Следующую декаду, находился дома, на больничном, долечиваясь амбулаторно, потом прошел дополнительную медицинскую комиссию, где меня хоть и признали годным без ограничений, но посоветовали стараться не простывать до такой степени. И я вновь вышел на работу. Зима прошла без особых эксцессов, я ходил на службу, придя домой отсыпался, и потихоньку переоборудовал свой подвал. В одной из школ, удалось за хороший магарыч, приобрести старенький деревообрабатывающий токарный станок, который мне привезли и спустили в подвал и теперь я старался оборудовать для него место, подведя к нему кабель с электричеством, и прикидывал как лучше поставить стену, отгородив часть помещения от мастерской, под погреб. В общем зима, прошла в постоянных заботах. Зато уже ближе к весне, когда заработал станок, я взялся за выделку всяких поделок из дерева. И довольно скоро у меня на окнах появились, довольно интересные деревянные кашпо, под домашние цветы, на кухне фигурная вазочка, а уж ножки табуретов, были само произведение искусства.
Единственное, в доме не появилось хозяйки, которой пришлись бы по вкусу мои поделки. Но после того случая со Светланой, я старался подходить к этому делу вдумчива, и оглядываясь на каждом шагу. Именно поэтому, кандидатуры, хоть иногда и появлялись на горизонте, но так же быстро за него и уходили. Пока, меня вполне устраивали мимолетные связи, без продолжения отношений. Воистину, обжегшись на молоке, будешь дуть на воду. Поэтому малейшее подозрение, сразу же подразумевало отказ. Уж лучше жить холостяком, что вляпаться в очередную потаскушку.
По весне, выбрался с сослуживцами на первомайскую демонстрацию, прошелся по городу, радуясь весне и теплу, а после присев в скверике на какую-то лавочку, обнаружил лежащую там газету. Без задней мысли, поднял ее и увлекся какой-то статьей, рассказывающей о такой же демонстрации, как и у нас, только проведенной несколько лет назад в Лондоне, и о том, как полиция разгоняла демонстрантов, и что из этого в итоге вышло. И вдруг, в какой-то момент, вдруг понял, что держу в руках газету британских коммунистов «Morning star» написанную на английском языке. Моему удивлению не было предела. Ведь если не считать моего «бреда», забросившего меня в тридцатые годы, английского языка я не знал совершенно. Ну разве что помнил пару матерных слов, подхваченных из народного фольклора. А тут, без каких-либо проблем, прочел газету и прекрасно понял, что в ней пишут.